Утром Сигурд и Олег встретились у кабинета Орлова. Сигурд выглядел помятым и грустным. — Привет, — сказал Олег. — Как дела? — Потом, потом, — сказал Сигурд и вошел в приемную. — Вас ждут. Проходите. — Доброе утро, — поприветствовал их полковник Орлов. Садитесь. В два часа за вами придет машина. Будет ждать у Центрального входа. В 14.30 вы в космопорте. На подготовку тридцать минут. На орбите вы перейдете на свой корабль. Начальная стадия полета запрограммирована. До Границы. А потом… потом по обстановке. Вопросы? Пожелания? — Провожающих можно взять с собой в космопорт? — спросил Сигурд после секундного колебания. — Можно. Но не больше двух человек. Сигурд кивнул головой. — Все? — Да. — Да. — Тогда ни пуха, ни пера. — К черту. — последовал ответ хором. — И…, - полковник замялся. — Не опаздывайте. Все. Идите.
Олег решил не приставать к Сигурду с расспросами. Несколько минут шли молча. — Джи наверное пойдет провожать, — прервал молчание Сигурд. — Я понял. Все в порядке? — С одной стороны, с другой стороны… Да что говорить. Сам увидишь. Они остановились у комнаты Олега. — Встречаемся без десяти два. Внизу, — сказал Сигурд. — Договорились. Олег вошел к себе и сел. Личных вещей, которые было бы жалко оставить, у Олега было немного, личных дел, которые надо бы было уладить, — и того меньше. Да и те он уладил еще вчера, послав Наташе и своим старым знакомым письма. Олег встал, собрал за десять минут сумку и снова сел. Потом посмотрел сколько времени. Оставалось еще два с половиной часа, и он решил пойти прогуляться. "У Сигурда и без меня теперь проблем навалом", — рассудил он, оделся и ушел, оставив на всякий случай записку.
Шел снег. Скрипел под ногами. Белый. Олег только смотрел и слушал. Люди проходили мимо. О чем-то говорили. Он проходил мимо них и слышал обрывки разговоров. И словно чтото открылось в нем. Окно. И сквозь него он на мгновение смог разглядеть все. Словно он стал зрячим, и слух вернулся к нему. Словно он стал ребенком, видящим мир впервые. Редкий шум машин, вырванный из звуков отрывок жизни, стук сердца, неслышимый прежде. Он не думал — чувствовал. Мысль не успевает родиться за такие короткие мгновения. Мысль это иной способ восприятия. Способ штампов и этикеток на осколках целого когда-то в детстве мира. Олег чувствовал все и сразу. Так казалось. И казалось, что все понятно. В нем вспыхнуло желание удержаться в этом мире. Желание породило мысль о нем. Видение получило оценку и растаяло. Легкая грусть без досады осталась после. Не успел.
День был морозный и пасмурный. Деревья чуть серебрились инеем. Олег радовался, что пошел именно в парк. Он устал, а здесь были дети — Олегу всегда становилось легче, когда он наблюдал за ними. Дети скатывались с ледяной горки, отдавшись этому важному делу целиком, без остатка. Сейчас для них существовала только горка, ощущение скорости и желание забраться поскорее наверх и скорее вниз. "Они сейчас переполнены ощущением "Я живу!". И вовсе для этого не обязательно мыслить. Неужели Декарт никогда не скатывался с ледяной горки?", — подумал Олег. Он сидел на скамейке под деревьями и медленно курил. Спешить ему было некуда.
— Дяденька, тебя как зовут? Олег открыл глаза — рядом стояла маленькая девочка, лет шести. — Олег. А тебя? — сказал Олег, чуть отодвигаясь в сторону и приглашая сесть. — Джилиан, — ответила девочка. — Красиво, — Олег сел в пол-оборота, зажав ладони между коленей. — Ты долго сидишь, — девочка отряхнула снег с комбинезона. — Почему? — Смотрю, как вы катаетесь. — А ты почему не катаешься? — Разучился. — Нет — правда? — девочка удивилась и потерла варежкой нос. — Совсем-совсем? — Почти. — Бедный, — девочка погладила Олега по плечу. Олег не нашелся, что сказать. — Это, наверное, потому, что ты большой, и горка сломается. Да? — Не знаю. Может быть, — улыбнулся Олег. — А ты почему не катаешься? — Я каталась, а меня мальчишка обидел. Это Том, — девочка показала рукой в сторону горки. — Но обычно мы дружим. А иногда я его обижаю. — Помиритесь. — Ага. — Эй! Джи-и-илька! Иди сюда! — раздался голос другой девочки. — Ой! Моя сестра. Она мне строго-строго запретила отходить. Ой ругаться бу-у-удет. — Ну, беги, беги. — До свидания, дяденька. Девочка побежала обратно к горке. Олег помахал ей вслед рукой.
Рядом с горкой стояли взрослые. "Пытаясь навязать порядок и придать смысл. Зачем? Никто из них не может съехать с горки т а к. Мы все думаем, что мы знаем. Нет. Мы только разъяли на части что-то важное, сломали как ребенок игрушку. И последняя игрушка, которую ломает ребенок, становясь взрослым, — сам мир. Вернее, то, как он его видит — целым. И понимание потери случается все реже и реже, а потерянное все непонятнее и дальше от нас. Забываем, как радоваться. Забываем, как забывать свои горести. Может быть, в этот момент человек и начинает по-настоящему умирать. Обособившись в себе, разобрав все на части, изредка протирая пыль с навешенных, чтобы не забыть совсем, этикеток. Уже не в мире, а лишь в своих воспоминаниях о нем. Грустно. В один роковой момент человечество определило свой путь, когда Первый Взрослый сказал Первому Ребенку: "Снег? Это просто немного холодной воды".". Олег закрыл глаза. Из глубин сознания всплыла строка. Он почти полностью погрузился в себя — рождалось стихотворение. Он не хотел его выдумать, он хотел его прочувствовать от начала до конца. Строки всплывали одна за другой, сливаясь друг с другом. Он почти видел их и слабыми касаниями мысли задавал направление, ритм, рифмы, переводя в слова то, что он недавно чувствовал.
Окно открыто. Редкий шум машин. Отрывок жизни, вырванный из звуков. Неслышный сердца стук, В котором мы храним Усталость дня, нелегкий груз поступков. Так думалось ему, смотрящему в окно, Перебирающему запахи и звуки. Хотел мгновенье задержать одно, Но не успел…
…
Олег замерз, встал и пошел, не торопясь, обратно. Вернувшись, он взял сумку, немного посидел и — "Пора". До прихода машины оставалось 15 минут.
Сигурд и Джи стояли уже внизу. В машине Олег сел рядом с водителем и не оглядывался. Сигурд и Джи всю дорогу промолчали. Машина подъехала к служебному входу космопорта. Олег хотел было сбежать, но Джи его остановила, пожелала удачи и, поцеловав Сигурда на прощание, быстро ушла. — Проговорился? Сигурд развел руками. — Сидеть тебе тюрьма, однако. — Это если вернемся, а победителей не судят. — Логик, — Олег посмотрел на браслет. — Уже ждут. На проходной стоял офицер космопорта, у него был специальный значок на погонах — символ ракеты на стартовой площадке, и представитель министерства обороны. Олега и Сигурда проводили к военному катеру и проследили, хорошо ли они запомнили незатейливые инструкции. Через пять минут катер стартовал, через полчаса они перешли в свой корабль. Генераторы гравитации были включены заранее, и Олег с Сигурдом без проблем добрались до своих кают — Забросим сумки и в рубку, — предложил Сигурд. Олег согласился и, не заходя в каюту, забросил свою сумку через открытую дверь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
