увидишь. – Он настойчиво протягивает мне нечто в этом коричневом экологически безопасном крафте.
Принимаю сюрприз с опаской, словно в нем может быть что-то запрещенное, после чего одним глазком заглядываю внутрь. Там лежат три пачки того самого печенья, которое я упустила по его вине в прошлую нашу встречу.
– Ого, да тут запас на месяц. Спасибо, не стоило, конечно, – довольным, но немного скованным голосом отзываюсь я. При этом чувствую, как тепло, словно глоток горячего какао, растекается внутри.
– Ну уж нет, конечно, стоило! Я просто был в магазине вчера, увидел его на полке, вот и решил взять про запас.
– Ну тогда спасибо. Не придется карабкаться на верхние полки. – Я ощущаю, как непроизвольная улыбка меняет форму моих губ.
– Ну так что насчет вечернего кофе?
На моем лице явно читается, что я не могу даже думать о кофе: нос собирается гармошкой, губы как будто становятся жеваным мякишем.
– Ладно, ладно, забудь про кофе, – смеется он. – Может, по бокалу вина?
– Уже лучше, – улыбаюсь я. – Но мне надо забежать домой, если ты никуда не торопишься.
– Никуда. Могу подождать тебя у подъезда или в кафе. Или заехать за тобой позже?
Беру его под руку, чуть наклоняю голову и с театральным видом произношу:
– Пойдем уже, подождешь в гостиной. Ты все равно у меня уже был.
Чувствую, как его мышцы напряглись. Кажется, мы оба вспомнили наш неудавшийся вечер.
– Все хорошо, – успокаиваю я и тяну его за собой.
Альберт расслабляется, на его лице появляется нежная улыбка, и мы, словно парочка из какой-нибудь парижской мелодрамы, идем по улице, нас обдувает прохладный ветерок, щеки чуть горят румянцем, а руки соприкасаются.
В квартире я вытаскиваю бесценные упаковки печенья, ставлю чайник и иду в спальню принарядиться. Выйдя из комнаты, вижу, как Альберт разглядывает журнальный столик, на котором, как всегда, в хаотичном порядке или, скорее, в строгом беспорядке лежат распечатки газет, статьи, всякая пока что бесполезная информация, откопанная в интернете.
– Ты что, подрабатываешь частным сыщиком? – приподняв левый уголок губ, спрашивает он.
– Нет, не совсем. Просто это долгая история. Пойдем? – Стараюсь не реагировать на его интерес ко мне и моим вещам.
Он кивает и идет в коридор.
Мы выбираем уютный маленький ресторан недалеко от дома, располагаемся за угловым столиком у окна и сразу заказываем воду и сухое красное вино.
– Что будем есть? Выбрала? – с интересом поглядывая на меня из-за меню, спрашивает Альберт.
Я все еще разглядываю картинки блюд, выбирая что-то особенное, что должно подойти под мое настроение: не тяжелое и не жирное, вкусное, заставляющее рецепторы языка посылать в мозг сигналы удовольствия.
– Я бы, наверное, предпочла закуски и легкий салат. Не знаю, может, возьмем сет с брускеттой?
– Доверюсь твоему вкусу, – с мягкой улыбкой отвечает он.
К нам подходит официант и смотрит на меня заинтересованным взглядом.
– Добрый вечер. Что будете заказывать?
– Так, я бы попробовала брускетту с сыром бри, апельсиновым джемом и рукколой. Можно еще с лососем, перцем чили, авокадо и, конечно, с моцареллой, базиликом и оливковым маслом со специями. Каждой по две.
– Отличный выбор, – хвалит официант. – Что-то еще?
– Ассорти из сыров с медом, грецким орехом и виноградом и маслины на закуску. А еще я увидел у вас в меню запеченный артишок по-домашнему, – добавляет Альберт.
– Да, это наше самое популярное блюдо, очень советую.
– Отлично, тогда и его.
Мы отпускаем парня и смотрим в окно – на опустившиеся сумерки, покрывающие все поверхности своими темными чертами, на людей, спешащих куда-то, на машины, скользящие по улице. Кажется, стекло отгораживает нас от всего мира, закрывает этот семейный ресторанчик куполом тепла, света и уюта. Здесь, за маленьким столиком с белой скатертью, расставленными приборами и бокалами с рубиновым вином, не существует другого времени, мыслей, проблем, суеты. Все кажется простым, ясным, каким-то безмятежным и чистым. Словно жизнь превратилась из темного бесконечного туннеля в прямоугольную комнату с выбеленными стенами, одним окном и одной дверью.
Альберт решается прервать тишину:
– Ну, как прошли твои дни?
– Ты действительно хочешь узнать об этом? – усмехаюсь я.
Он громко выдыхает, берет в руки бокал с вином и смотрит мне в глаза, в самую душу, куда-то так глубоко, куда еще никто не пытался заглянуть.
– Спасибо, что согласилась поужинать со мной, несмотря на мой позорный провал в прошлый раз. Я исправлюсь. За самую милую и прекрасную девушку. За тебя, Анна.
Все так прекрасно и так воздушно, но произнесенное из его уст чужое имя ножом входит между лопаток и болью проносится по всему позвоночнику. Конечно, такой, как Альберт, никогда бы не пригласил на ужин хромую девочку Лину. Перемена, произошедшая внутри, столь явственно отражается на моем лице, что едва не заставляет Альберта поперхнуться.
– Я сказал что-то не то? – откашлявшись, спрашивает он.
– Нет, нет, все хорошо, просто… Ладно, забудь. Вот и закуски. – Я поворачиваюсь в сторону приближающегося с подносом официанта.
Закуски занимают весь стол, источая ароматы трав, специй и сыра. Этот букет запахов заполняет меня, будоража все клетки, точно таблетка обезболивающего, всасывается в кровь и мчится с невероятной скоростью в мозг. Я расслабляюсь, спрятавшись, словно в маленькой комнате с камином, от накатившей снежной лавины мыслей, и смотрю на Альберта. Его лицо все еще выдает обеспокоенность и огорчение. Он такого явно не заслужил.
– Ну, – с улыбкой начинаю я, – приступим?
Беру половинку брускетты с сыром бри и отправляю в рот. Восхитительное сочетание нежного сыра, сладко-кислой нотки апельсинового джема и острой рукколы заполняет сознание, и я не сдерживаюсь:
– О боже, это превосходно!
Мне всегда казалось, что я ем с каким-то восторгом, с аппетитом, с чувством, и по лицу Альберта понимаю, что это действительно так. Он смотрит на меня не отрывая глаз.
– Попробуй, – мычу я с полным ртом. – Ты должен это попробовать!
– Уже вижу, что это очень вкусно, – застенчиво улыбается он и принимается за брускетту.
Только попробовав все три разных сочетания и выпив бокал вина, я окончательно прихожу в себя и чувствую, что готова к задушевным разговорам.
– Послушай, Альберт…
– Называй меня просто Ал, – прерывает он. – Так зовут меня друзья.
Я смотрю в его карие глаза, обрамленные черными ресницами, на шрам, который магнитом притягивает мой взгляд, на губы, которые темнеют от вина и чуть блестят от оливкового масла.
– Хорошо, это честь для меня, – гордо произношу я. – И прошу, не переживай за прошлый раз и за не очень удачное начало этого ужина. Это моя вина. Я предупреждала, что я странная. У меня бывает такое – нахлынут
