— Меня удивляют твои сентиментально-дилетантские вопросы. Перед операцией человек должен быть спокоен. Когда он нервничает, в кровь выбрасывается огромное количество гормонов. А мне нужны высококачественные органы и чистая кровь.
Гроссе нажал скрытую в панели кнопку. Появились сестра и санитар.
— Заберите донора.
В предоперационной хирургические сестры помогли Гроссе и Кларе подготовиться к операции.
— Реципиент и донор на столах, — доложил ассистент. — Аппаратура подключена.
— Отлично. Приступаем.
Подняв затянутые в резиновые перчатки кисти рук, Гроссе и Клара вошли в операционную. На столах на расстоянии полутора метров друг от друга лежали два тела, густо оплетенные сетью датчиков, шлангов, проводов. Привычные для глаза окна в операционной отсутствовали — только стены, выложенные белым кафелем. Искусственный свет равномерно заливал помещение. Вся аппаратура с многочисленными приборами была вынесена в помещение, отделенное от операционной стеклянной стеной. Ею управлял единый электронный «мозг» компьютер.
— Отключите тахометр донора, — приказал Гроссе, заняв исходную позицию у стола реципиента, хирург-дублер — у стола донора.
— Приступаем одновременно, — скомандовал Гроссе.
Хирургические сестры подкатили к ногам «партнеров» стеклянные столики.
Гроссе всегда помогала одна и та же сестра по имени Милдред — пожилая непривлекательная женщина, никогда и ни при каких обстоятельствах не проявлявшая собственных эмоций.
— Скальпель! — Гроссе окинул взглядом обработанное сестрой операционное поле.
Милдред протянула ему лазерный «нож», который по привычке продолжали называть скальпелем.
Отработанным до автоматизма движением Гроссе вел лазерный луч вдоль тела больного. Края рассекаемой кожи расползались в стороны без единой капли крови. Аккуратно отсепатировав печень больного, Гроссе уступил место Кларе, которая ловко накладывала зажимы на артерию и вены.
В нескольких шагах от них та же операция производилась над донором Р. О., которого еще недавно звали Джо, сыном Бетси.
— Ну что там? — нетерпеливо спросил Гроссе.
— Трансплант готов, — ответил Хмлл, хирург-дублер. Его ассистент протянул Кларе лоток.
— Великолепный экземпляр! Жаль, клиент не видит… — заметил Гроссе. Хилл! Продолжайте аутопсию остальных органов для консервации… Роджер! — окликнул он оператора, следившего за показаниями приборов.
— Да, шеф? — ответил голос из динамика.
— Подготовьтесь к замене крови реципиента донорской.
Едва Клара сняла зажим с артерии, руки Гроссе, укладывавшие печень в брюшную полость, ощутили легкий толчок от хлынувшего в новый орган пульсирующего потока крови.
Голос Роджера доложил, что показатели реципиента в пределах нормы.
— Клара, зафиксируешь печень, закроешь рану, — бросил он небрежно своей ассистентке и вышел в предоперационную.
— Вы закончили? — осведомился он у Хилла. — Хочу немного поработать с живым мозгом.
Гроэр, неподвижно сидя на краю отвесной скалы, тонкими пальцами машинально перебирал страницы лежавшей на коленях книги. Скала нависала над безмятежной океанской гладью.
И столь же безмятежным казался взгляд Гроэра, устремленный к далекому горизонту…
Он размышлял о прочитанном романе, о судьбах героев… и особенно о героине. Яркая стройная брюнетка с огненным взглядом и порывистыми движениями. Именно такую женщину Мог бы он полюбить. Только такую!
Он чувствовал, что повстречает ее. Он многое предвидел, хоть был лишен общения с людьми и даже не знал наверняка, существуют ли они.
Гроэр жил с опекуном на вилле, полностью обеспечивающей уединенное существование. Скотина, птица, рыбное хозяйство, огород, фруктовый сад всем заправлял неутомимый опекун — Гарри.
Вся их реальная жизнь начиналась и кончалась высокой каменной стеной, опоясывающей виллу с трех сторон; четвертая обрывалась непреодолимой пропастью в океан.
Гроэра мучили тяжелые навязчивые мысли. Он жаждал общения с людьми, жаждал попасть в тот мир, о котором читал в книгах. И не мог понять, почему изолирован от всех, почему заточен за каменную ограду. Его терзали сотни вопросов, оставшихся без ответа.
— Гар-ри! Где ты, Гарри?! — В приступе отчаяния Гроэр вскочил, уронив книгу…
— Что случилось, мой мальчик? — тотчас отозвался встревоженный голос.
А минуту спустя по садовой дорожке среди буйно разросшихся кустарников уже семенил невысокий плотный человек средних лет в переднике поверх закатанных до колен выцветших джинсов.
— Что случилось, Гро? — повторил он, запыхавшись.
— Я… я только хотел спросить… почему так долго нет Учителя?
— Он приедет завтра, — ответил Гарри, вытирая передником загрубевшие, выпачканные землей руки.
— Почему он не живет вместе с нами? Разве здесь мало места?
— Видишь ли… У него там дела.
— Какие?!
— Ты же знаешь. Он работает.
— С кем? — И, не дав Гарри ответить, резко выкрикнул: — Он работает с людьми?!
— Я не знаю…
— Скажи мне правду! Я требую! — Дрожащие пальцы Гроэра вцепились в воротник его ковбойки с таким ожесточением, что пуговицы с треском разлетелись. Ковбойка распахнулась, обнажив длинный белый шрам на груди Гарри. К счастью, Гроэр ничего не заметил.
— Не дури! — Гарри сорвал с себя его руки, поспешно запахнул ковбойку. Но тут же успокоился, ласково поправил упавшие на глаза юноши волосы и тихо проговорил: — Что ты хочешь, от меня, Гро? Тебе нужно поменьше читать эти проклятые книжки. Побольше заниматься физическим трудом. Тогда у тебя не останется времени на праздные размышления.
— Я хочу к людям! — упрямо повторил Гроэр.
— Да что тебе дались эти люди! — не выдержал Гарри. — Думаешь, среди людей нам жилось бы лучше? Здесь мы сами себе хозяева. Делаем что хотим, ни в чем не нуждаемся. Что же еще? А там нужно зубами выгрызать себе место в жизни. За все платить: деньгами, нервами, здоровьем, честью… а то и жизнью.
— Все это я читал. Но я читал и другое. О военных подвигах, например. О работе, которая рождает не ненависть, а радость. О спортивных состязаниях. О клубах, игорных домах, ресторанах. О танцах с девушками под джаз и о поцелуях при луне. Ведь все это существует!
— Нет, мой мальчик. Для нас не существует. — Гарри тяжело вздохнул. — Нас нет для них, а следовательно, их нет для нас…
После ужина Гроэр поднялся в библиотеку. Поспешно направился к маленькому почерневшему шкафу, притаившемуся, в дальнем углу за стеллажами книг. Гроэр имел право пользоваться в библиотеке всем, кроме этого таинственного шкафа, с детства притягивавшего его воображение. Сегодня или никогда!
