Так вот куда замахнулся ее неистовый Гроссе!
— Извини, но все это слишком смахивает на бред. Я не знаю ничего о пришествии «избранных», но я знаю, что твоя деятельность сегодня направлена на то, чтобы продлить жизнь горстке эгоистичных толстосумов, покупающих себе здоровье ценой чужих жизней.
— Ты глубоко заблуждаешься и, надеюсь, скоро поймешь это. Ну а «горстка толстосумов», как ты изволила выразиться, выполняет двойную функцию: с одной стороны, реципиенты — такое же сырье для опытов, как и доноры. С их помощью я уточняю и совершенствую свои методы. А с другой — их кошельки обеспечивают мне финансовую независимость.
Напыщенные умозаключения Гроссе ошеломили Клару размахом, той ювелирной виртуозностью, с которой он фабриковал подоплеку своим преступнодеяниям. У нее не нашлось слов для возражений, что было расценено Гроссе как очередная победа.
Итак, размышлял Гроссе, первые рубежи взяты. Теперь нужно усыпить бдительность Клары, подкинуть в виде приманки пару сладеньких посулов, чтобы окончательно расположить ее в свою пользу.
— Если ты захочешь помочь мне, Клара, очень скоро я смогу полностью отказаться от сегодняшних методов — нам не придется рисковать, охотясь за случайными жертвами на улице. Наши клиенты станут легальными. Их износившиеся органы мы сможем заменять полноценными и здоровыми, выращенными из клетки соответствующего органа.
— Неужели такое возможно? — оживилась Клара.
— Конечно, возможно! Представь лабораторию… Нет, целую фабрику безупречных человеческих органов на любой спрос и выбор. У нас будет не только несметное богатство, но и слава. Всемирная известность. И знаешь, что для этого нужно?
Время! Много времени. Гораздо больше, чем может дать одна человеческая жизнь. — У него в глазах горел фанатизм. — Мы всего добьемся сообща. Ты и я. Вместе… Могу ли я рассчитывать на твою помощь, на твою поддержку?
Захваченная вдохновенным признанием, одурманенная пылкой речью, горящим взглядом, Клара воскликнула:
— Эрих! Моя жизнь, моя судьба, все мое существо до единой клетки, принадлежат тебе. Тебе одному! Распоряжайся мною.
Разве могла Клара знать, какой помощи потребует от нее Гроссе?
Возложив руки на ее плечи и поцеловав в лоб, он торжественно и проникновенно произнес:
— Я верю тебе как самому себе!
То была ложь. Гроссе не доверял никому. И именно поэтому тратил столько времени и энергии на увещевания.
На следующий день без лишних объяснений Гроссе усадил Клару в машину и привез на свою загородную виллу, предупредив, что именно там ее ждет основное посвящение в тайну…
Пожилой мужчина в закатанных до колен джинсах при виде Клары остолбенел. Его рука непроизвольным движением скользнула по пуговицам ковбойки.
Гроссе покровительственно похлопал его по плечу: — Хэлло, Гарри. Надеюсь, все в порядке?
— Как всегда, сэр. — Лицо Гарри выражало полное смятение.
— Где Гро?
— В бассейне, сэр. Мы не ждали вас сегодня. Прикажете позвать?
— Нет. Не надо.
Обогнув особняк, они вышли на открытую площадку как раз в тот момент, когда стройная юношеская фигура, прочертив в воздухе красивую дугу, скользнула под воду.
Прошла долгая минута, прежде чем его голова показалась у противоположного края бассейна.
— Гроэр!
Юноша поспешно выбрался из воды, направился было к ним, но при виде женщины резко остановился, не зная, убежать или остаться.
Гроссе с удивлением обнаружил, что эта встреча потрясла Клару сильнее, чем Гроэра. Губы ее дрожали, глаза расширились.
— З… здравствуйте, Учитель, — заикаясь, произнес Гроэр, не отрывая горящего взгляда от женщины.
Капельки воды искрились на загорелом теле, струйками стекали с налипших на лицо волос.
— Приведи себя в порядок и возвращайся, — приказал Гроссе Гроэру.
Юноша нехотя повиновался, то и дело оглядываясь на Клару.
— Невероятно… Непостижимо, — будто во сне, шептала она. — Какое сходство… Но почему ты скрыл, что у тебя есть сын?
— Это не сын! — рявкнул Гроссе.
— Не желаешь посвящать в личные дела — твое право, — обиделась Клара. А где его мать, мне тоже знать не положено?
— Потерпи. Все объясню. Позже. Он идет сюда.
Гроэр приближался размашистой гроссовской походкой, по-гроссовски поправляя на ходу выбившуюся прядь волос. Напряженный взгляд, застывшее лицо выдавали внутреннее волнение.
— Садись, — сказал Гроссе.
Юноша опустился на траву в нескольких шагах от скамейки.
— Как поживаешь, Гроэр? — осторожно осведомилась Клара.
Гроэр сдвинул брови, пытаясь припомнить, что отвечали хорошо воспитанные люди на подобный вопрос в прочитанных им романах.
— Благодарю вас, мисс, недурно.
Клара невольно улыбнулась.
— И чем же ты тут занимаешься? — Кларе захотелось заглянуть в его внутренний мир.
— Читаю, мисс. Плаваю в бассейне. Помогаю Гарри по хозяйству… Думаю.
— Похвально… Молодец, — сказала Клара топом наставницы и быстро спросила: — А сколько тебе лет?
Юноша озадаченно посмотрел на Учителя, но тот недовольно отвернулся.
— Сколько мне лет? Я не задумывался, И мне никто не говорил…
— Ну хорошо. А думаешь ты о чем?
— О людях, мисс. Конечно, о людях. О чем же еще! — выпалил Гроэр, будто только и ждал этого вопроса.
— Что ж ты думаешь о них?
— Разное. Больше всего меня волновало, существуют ли они вообще. Но теперь вижу — существуют! — Глаза Гроэра вспыхнули. — Вы пришли от них. Где они живут? Как далеко отсюда? Расскажите, мисс. Умоляю! — Он подался вперед. Щеки его пылали, нижняя губа подергивалась.
— Гроэр!!!
Резкий окрик Гроссе возымел действие. Юноша сразу сник.
Лихорадочный блеск в глазах потух.
— Достаточно. — Гроссе поднялся. — Отправляйся в библиотеку. Ты свободен.
И вдруг, к изумлению Гроссе, юноша вскочил, злобно, по-звериному стиснув зубы, и тем же резким голосом выкрикнул: — Не хочу!
— Что?! — зарычал Гроссе, тоже вставая и медленно надвигаясь на него.
Вобрав головы в плечи, будто два разъяренных хищника, они стояли друг против друга, Гроссе против Гроссе. Клара с жадным любопытством наблюдала за ними.
— Я сказал: не хочу! — с вызовом отчеканил Гроэр. — Мне надоели ваши библиотеки, батуты и перекладины. Глухие стены и скрипучие лестницы… Я хо-чу к лю-дям!
Гроссе кипел. Клокотал. Он никак не ожидал подобного взрыва, да еще в присутствии Клары. Но отлично понимал, что именно ее присутствие спровоцировало бунт. И, погасив гнев, Гроссе изменил тактику.
— Тебя взбудоражила сегодняшняя встреча. Это естественно. — Он примирительно положил руку на плечо юноши. — Тебя мучает одиночество. Я все понимаю. Но поверь, твоему заточению очень скоро придет конец. Я ждал, когда ты вырастешь. Теперь ты уже взрослый. Впереди большой мир. И люди. Много людей!
