Мои ответом служит рывок его одежды вниз, сопровождающийся громким выдохом над головой.
У Матвея как и обычно нет скромности в собственных словах и действиях, парень гладит одобрительно меня по щеке. Убирает спутанные волосы за спину. Он хочет видеть мое лицо. Как мои губы крепко отхватывают его член.
От этих мыслей я возбуждаюсь не меньше, чем от его ласк. Грудь каменеет и я не уверенна в сухости трусиков. Меня накрывает от того, что сейчас ему будет приятно. И это приятно делаю именно я.
— Я никому… — решаю предупредить, но Матвей резко перебивает меня.
— Знаю! Делай, как чувствуешь. Обещаю, мне понравится все…
Хорошо…
Приближаюсь и провожу языком вверх во налитому стволу. Слышу сдавленный выдох. Целую крупную головку, слизывая выступившую солоноватую каплю. Рот мигом наполняется слюной. Это не так противно как казалось раньше…
Хватаюсь за его бёдра и обхватывают губами член. Медленно насаживаюсь на него и поднимаюсь обратно. Не выпуская изо рта, подминаю глаза на Матвея.
Его губы слегка приоткрыты. Матвей ухмыльнувшись качает головой. Цокает языком. Прикрывает глаза.
Качнувшись, начинаю ласкать языком головку. Пальцы парня сжимаются в кулак, ощутимо оттягивая волосы назад.
— С-с-с… — шипит от удовольствия, когда я начинаю двигаться ритмичнее. Быстрее. При этом не забывая скользить языком по чувствительной верхушке. В необузданном порыве, оставляю несколько царапин у Матвея на ягодицах. Меня саму захватило в вихре от интимного процесса.
С каждым моим быстрым углублением, член начинает дёргаться и я понимаю, что на пути к развязке. Хочу, чтобы он получил максимум удовольствия, как я когда его пальцы и губы доводят меня до предела. Поэтому, когда Матвей предупреждающе рычит, говоря, чтобы я остановилась, потому что он сейчас кончит прямо мне в рот, я делаю все в точности наоборот. Ускоряюсь и, обхватив основание каменного члена рукой, довожу его до оргазма осознавая, что сама вот-вот взорвусь. Мне казалось, я даже постанываю…
Горячая струя бьет в небо. Незнакомый вкус моментально заполняет рот. Испугавшись, глотаю всю сперму вперемешку со слюной.
Последний раз мазнув языком по чувствительной головке, выпускаю член изо рта слыша, как Матвей тяжело дышит.
— Поедим твою вкусную рыбу? — отстраняюсь, поднимая голову вверх. Демонстративно вытирая влагу с уголков губ.
Я опьянена им. Я медленно схожу с ума…
— После того, малышка, как я отыграюсь! — на полном серьезе отвечает Матвей.
Глава 17
Вытягиваю из пачки сигарету разглядывая широкую спину Матвея. Под смуглой кожей виднеется каждая мышца. Играет от его незатейливых движений.
Помимо того, что парень приготовил просто необыкновенно вкусный ужин, который мы приговорили пару минут назад, так он сейчас стоит и моет всю посуду, не разрешив это сделать мне.
— Ты считаешь это правильным, что мужчина готовит и затем убирает? — подкуриваю сигарету, поправляя упавшую бретельку. Матвей запретил одеваться, да и не особо хочется. Мне вполне комфортно сидеть перед ним в нижнем белье.
После моего неожиданного для нас обоих порыва, кажется, всё стеснение растворилось и стало неуместным.
— Это обыкновенный ужин. Какая разница кто его приготовил или кто убирает после? — не оборачиваясь, расслабленно произносит он.
В моей семье было не так, поэтому удивляет поведение Матвея. Мой отец никогда не прикасался к уборке и тем более готовке. Раз или два в год он мог пропылесосить квартиру и это был его максимум. Мама ничего не говорила… а может и говорила но потом поняв, что все ее слова летят в глухую стену, смирилась.
Я своей хозяйственностью пошла в отца. Готовить не умею — руки не из того места растут. Единственное на что способны мои руки — это красиво оформить цветочную композицию. На этом все. Уборка меня вообще не интересует. Наверное, это все отпечаток длительного совместного проживания с родителями.
Мне сейчас двадцать и я решила наконец-то начать самостоятельную жизнь, но тут передо мной стоит Матвей, который сам убирает и готовит, и совершенно ничего не требует взамен. Я попала в сказку? Как он получился таким идеальным, когда я — сплошное недоразумение?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мой отец никогда не готовил…
— А Ефим? — неожиданно летит вопрос.
— Нет.
— Не вижу ничего плохого в том, что парень готовит и любит порядок. Не вижу ничего плохого в том, чтобы сходить за продуктами или вымыть унитаз, — хмыкает. — У меня не оставляться руки, если я сделаю несколько домашних дел, несмотря на то, что адски устал на работе. Домашние дела переключают. Это лучше чем втыкать в телефон задрав ноги. Тем более, если домашними делами занимаются двое — остаётся больше времени на другие приятные шалости… например Секс. Или игра в приставку.
— У тебя вообще есть недостатки? — поднимаюсь со стула и обойдя стол, запрыгиваю на него.
— Да, — Матвей оборачивается. Хватает со столешницы полотенце и, вытирая руки приближается ко мне.
Его взгляд обжигает. Он исследует каждый сантиметр моей кожи, пробуждая внутри тёмное желание. Желание, чтобы он меня взял на этом чертовом столе.
От непринуждённой беседы не осталось и следа, мы оба на взводе. Оба плохо действуем на друга. Как порох и искра, им запрещено сталкиваться.
Откинув полотенце, Матвей медленно ведёт по моим бёдрам. Несколько прядей упали ему на лицо, хищный прищур пронизывает до костей.
— У меня скверный характер, Вета. Это мой самый главный недостаток. У меня нет тормозов. Когда чего-то хочу, то обязательно получаю. Иногда выбираю нечестный путь. Я эгоист до мозга костей, но готов впустить тебя в свой мир. Только если ты захочешь этого. Ты хочешь этого?
Его пальцы невесомо касаются моего живота и ползут вниз.
Делаю глубокую затяжку до сильного головокружения и выдыхаю дым ему в лицо. Тушу сигарету. Курить невозможно, так же как и ответить на вопрос. Его пальцы ласкают меня через ткань трусиков, и единственное о чем я могу сейчас думать это о возбуждении, которое с лёгкостью накрывает меня.
— Ты хочешь этого? — Матвей выгибает бровь, цепляя трусики.
— Да, — не совсем понимаю, на что я только что согласилась.
Парень срывает с меня нижнее белье и дергает на край столешницы. Мое лицо вспыхивает румянцем, когда он опускается на колени.
— Что ты делаешь? — пищу. Мужские губы касаются бедра, непозволительно близко от…
— Пришёл мой черёд стоять на коленях.
* * *
Я окончательно просыпаюсь от какого-то странного звука напоминающего щелчок фотоаппарата. Жмурюсь. Причудится же? Еле расклеив веки, поднимаю голову на Матвея.
— Ты почему пароль на телефон не ставишь? — хмыкает он и откладывает мой телефон на прикроватную тумбочку.
Все тело ноет, напоминая о бурной ночи. На самом деле бурной. Наполненной немыслимой страстью и интимом, который показывают только в кино. В кино с глубокой отметкой «восемнадцать плюс».
Его непослушные руки, мои громкие крики. Все смешалось в яркий коктейль настоящих эмоций… Я даже подумать не могла, что такое может происходить наяву. Такие сильные ощущения… такие необходимые ощущения…
И там был не только секс. Были и разговоры под бокал вина. Разговоры обо всем на свете. Я говорила без умолку, а в ответ получала отзывчивость и понимание. Принятие моего бессмысленного бреда.
Я ничего подобного не испытывала. Неужели, так выглядит любовь?
— Ты поставил его на зарядку? Благодарю! Много пропущенных? — бурчу и отворачиваюсь от парня. Наверное сейчас я выгляжу не очень, да ещё и голова гудит.
— Моя зарядка подошла. Так что с паролем?
— Меня раздражает как долго он распознаёт мое лицо, и терпеть не могу вводить пароль. Это все отнимает время.
— Три секунды, Вета! — настойчиво произносит. — Три секунды, чтобы избежать множества проблем. — задумчиво.
— А ты что, уже залез и просмотрел все мои сообщения? Да, пожалуйста! Там есть ещё папка с моими интимными фотографиями. Можешь перекинуть себе. — Отшучиваюсь.
