сказала она с выдохом. — Ты заставил понервничать.
Кай не улыбнулся, но в глазах промелькнул мягкий блеск. Он склонился, легко поцеловал её в щеку.
— Я… мне нужно в Бюро, — сказал он, отступая на полшага. — Отчёт, заключение, вся эта бюрократическая волокита. Но…
Он запнулся. Это было странно для человека, привыкшего к чётким формулировкам.
— Я беспокоюсь, как ты доберёшься домой, — тихо произнёс он. — Уже поздно, ты одна в таком платье.
— Я, вообще — то еще тут, — вставил Саймон.
— Я беспокоюсь, как вы двое доберетесь до дома, — исправился инспектор.
— Мы справимся, — ответила Манон.
— Всё равно. Подожди. Я пришлю тебе личный портал.
— Нарушение регламента? — приподняла она бровь.
— Да, — кивнул Кай. — В счёт моральной компенсации. Уверен, что и жалобу на твою лавку направил Эммери.
Кай на секунду задержал взгляд. Захотелось сказать больше, дольше… но его ждал рапорт.
Он отпустил её руку и поправил пиджак. Он шагнул в сторону портального маяка и в воздухе снова заклубилось магическое пламя.
Кай обернулся. Манон стояла под фонарём, обрамлённая золотом света. Она устало улыбнулась ему.
— До завтра, ведьма, — сказал он.
— До завтра, бюрократ, — ответила она.
Он исчез в портале, и только ночной воздух, запах камня и голос Саймона остались с ней.
— Ну хоть не пропал, как обычно, — пробормотал кот, выпрыгивая из тени. — Это уже прогресс.
Глава 21
Ротенберг закрыл папку с отчетами и посмотрел поверх очков, как будто хотел рассмотреть, кто на самом деле сидит перед ним.
— Освободилась позиция в Центре. Твоя работа по стабилизации в этом деле… — он чуть качнул головой, как будто сдерживая то ли похвалу, то ли раздражение, — … не осталась без внимания. Предлагают перевод и повышение.
Кай сидел прямо, но не слишком напряжённо. Только пальцы правой руки стучали по краю стола — ровно, как метроном.
— Это формальное предложение? — спросил он.
— Формальное с визой из Центра. Ты просто должен подписать.
Ротенберг скрестил руки и прищурился.
— Слухи о твоей… вовлечённости в последнее дело, разумеется, уже ходят. В Центре считают, что тебе будет проще сосредоточиться на работе, если сменить город. Дистанция, так сказать, освежает.
Кай не вздрогнул, даже не позволил себе иронии, только слегка выдохнул. На затылке стало холодно, как от внезапно распахнутого окна. Он знал, что это предложение последует, ждал его, но всё равно ощущение было таким, как будто ему предложили хирургически удалить сердце ради эффективности.
— Благодарю за предложение, но я отказываюсь.
Ротенберг приподнял бровь.
— Уверен?
Кай медленно и с нажимом кивнул.
— Уверен.
Воздух в кабинете был плотный, с тонким запахом бумаги и гари от магического светильника. Тишина тянулась, как тугая нить, и Кай чувствовал, как каждое следующее слово будет иметь вес, будто ставится печать.
— Тебя там ждут перспективы и рост. Минимум сюрпризов, больше влияния.
Он чуть повернул голову.
— Больше не интересует, — ровно ответил Кай.
* * *
Прошли сутки. Ровно двадцать четыре часа с тех пор, как Кай увёл Зака Эммери в наручниках, в лучах славы, одобрения и неоновых огней клуба и… исчез.
Снова.
Манон стояла за прилавком, перемешивая сбор из бессмертника и лаванды в кованой ступке с такой яростью, будто пыталась перемолоть не травы, а свои ожидания, обиды и слабость к людям с сапфировыми глазами и галстуками.
Две веточки вылетели наружу, приземлившись на пол, как будто и они устали от этой драмы.
— Он же обещал, — пробурчала она, не поднимая взгляда. — Обещал, что больше не будет исчезать.
На подоконнике, где тени рисовали ленивые узоры, Саймон разлёгся, как пятнистый, ленивый, но вечно правый блин. Его хвост медленно покачивался, как маятник, отсчитывая минуты до катастрофы.
— Бюрократам верить нельзя, — философски заявил он, зевнув. — Они живут по уставу, а чувства в уставе мелким шрифтом.
Он подтянул лапку к груди, картинно изогнулся и простонал:
— А я из–за него деньги проиграл! Представляешь? Упустил лежанку из лунного бархата. Уже видел, как буду на ней валяться и снисходительно смотреть на мир с высоты гобеленового стежка. А теперь, даже лапы дрожат.
— Ты страдаешь только от того, что тебе сегодня подали не ту тунцовую пасту, — сквозь зубы процедила Манон.
— Я страдаю от того, что ты ворчливая и мрачная. Скоро своим пессимизмом дождь призовёшь, — с укором добавил кот, прикрывая глаза.
Манон стиснула челюсть, но прежде, чем успела выдать достойную реплику, в лавке звякнул дверной колокольчик на этот раз почти застенчиво.
И на пороге, как по заказу, появился Кай Тарейн.
Как всегда, в идеально сидящем костюме. Только взгляд был чуть мягче, а в руках он держал… папку. Конечно. Он мог прийти с цветами, с конфетами, но пришёл с документами.
Манон прищурилась:
— Швабра, он твой.
Из — род прилавка тут же раздалось шуршание. Швабра выползла, зловеще наставляя на Кая черенок, будто меч.
— Манон, — начал инспектор, поднимая руки в жесте капитуляции — Я…
— Ничего не хочу слышать, — перебила она. — Ты обещал, что больше не исчезнешь.
— Я звонил, — Кай поднял бровь. — Полдня. Линия всё время была занята.
Манон нахмурилась:
— Занята? Я не… Саймон?
— Что? — невинно моргнул кот. — Восьмигранная лежанка — это не просто покупка. Это инвестиция в комфорт. Мне нужно было обсудить каждую деталь.
— Ты… — она всплеснула руками. — Сколько ты болтал по телефону?
— Я был в процессе творческого согласования! — возмутился он. — Усы требуют точной вышивки! Сверху шёлк, внутри зернистая пенка. Как я могу пренебречь своим достоинством?
Швабра, выслушав, издала ворчливый звук и опустила черенок. Манон уставилась на Кая с прищуром:
— Это всё равно тебя не оправдывает. Где ты был?
Кай вздохнул, приблизился и протянул ей папку:
— Оформлял документы. Теперь это не просто лавка. Это официальная лаборатория магических практик. У тебя лицензия, статус, охранные чары и печать Бюро. Ни одна комиссия больше не сунется.
Она открыла папку. Пальцы едва заметно дрогнули.
— Ты… это всё сделал для меня?
— Я же обещал, — просто ответил он.
Манон на секунду прикрыла глаза, выдохнула и шагнула к нему. Лицо её смягчилось, губы дрогнули в улыбке, а взгляд почти потеплел.
—
