несет чушь.
Точно несет. Иначе почему на нее так смотрят? И Кахрай, и Тойтек… в его взгляде Лотте почудилась весьма откровенная ненависть.
Странно.
Но ведь правда же. Фокус старый. И многие им пользуются, когда выходят сроки уникального лицензирования.
– Хотя… – она заставила себя не обращать на их взгляды внимания. – Последние несколько лет были менее успешными. Да еще и кредиты на модификацию производств… если они не выпустят ничего более-менее интересного, то с доходами могут возникнуть проблемы.
– Надеюсь, вы ошибаетесь, – Кахрай развернул кресло и подтолкнул его к столу. – А про Рахх что скажете?
– Рахх? – Лотта нахмурилась, пытаясь вспомнить, где же слышала это название. – А… да… тоже пытаются заняться фармацевтикой, амбиции большие, а ресурсы маленькие. На диво неспокойный мир.
Кахрай смотрел.
На нее.
И на плечи. И на ногу тоже, отчего ноге стало жарко. А может, не от взгляда, а от неудобной позы, сменить которую Шарлотта откровенно боялась.
– Настоятельно не советую связываться. За последние полсотни лет там семь раз менялось правительство и два раза происходила национализация, вследствие которой многие компании лишались своей собственности. Были, конечно, суды, но Совет признал, что Рахх в своем праве. Страховые-то компенсации выплатили, но это тоже дело небыстрое…
– А сейчас там что?
– Сейчас… – Лотта почесала кончик носа. Хорошо, что она к делу относилась серьезно и читала все сводки, пусть даже не касавшиеся напрямую дел корпорации. Никогда не знаешь, что тебе пригодится. – Сейчас к власти пришли радикальные реформаторы, которые поставили целью полное преобразование промышленного комплекса. Под это дело им выделили очередные кредиты. И да, Рахх решил заняться фармакологией. Но вряд ли что-то получится.
– Почему? – в голосе Кахрая скользнули бархатные нотки, которые настолько не вязались с огромным этим человеком, что Шарлотта вздрогнула.
А перед ней появилось блюдо с лазурными устрицами.
Вот так взяло и появилось.
И главное, правильное, вытянутое, посыпанное розовым льдом, в котором виднелись листья настоящей мяты. Лед медленно таял, а панцири темнели. Еще немного, и появится весьма характерный пурпурный оттенок, показывающий, что мясо охладилось в достаточной степени, чтобы быть пригодным к еде.
– Потому что фармацевтика – это не столько технологии, сколько специалисты. Какой толк в секвенаторах, если нет никого, кто умеет ими пользоваться? А изыскания – это даже не использование, это научный поиск, и он требует не только высочайшей квалификации, но и особого стиля мышления. Сейчас почти все более-менее серьезные исследователи связаны контрактами.
Тойтек моргнул дважды.
А Лотта мысленно поздравила себя с тем, что она не просто дура, но круглая дура. Он же как раз и занимается исследованиями в области фармацевтики. А долю в компании получил в обмен на патенты.
Кстати, довольно толковые.
– Они могли бы занять нишу производства по лицензии, – Шарлотта аккуратно подхватила первую раковину и, полив соком лайма, поднесла к губам. Мясо оказалось правильным.
Свежим.
Слегка сладковатым. Мягким. Хотя… чувствовалась легкая горчинка, которая появляется после стазиса.
– Но это опять же потребует строгого контроля и унификации производства, а доход даст относительно небольшой, что, как понимаю, их не устраивает. Насколько знаю, их рекрутеры пытаются собрать свою команду, выискивают молодых и талантливых, завлекая их на Рахх, но если система и заработает, то лет через двадцать, если не позже. А двадцать лет для Рахха… – Лотта проглотила вторую устрицу и запила ее острым морковно-имбирным супом, который подали в крохотных стаканах.
Мишранская кухня в целом ей нравилась.
Правда, бабушка ее не жаловала, как, впрочем, и любую иную, кроме истинно британской.
– Вы так хорошо во всем разбираетесь, – мурлыкнул Кахрай, который устрицы ел, но как-то… неловко, что ли. Было ясно, что он их то ли не любит, то ли не имел прежде дела с едой столь специфической.
Взял синюю и поморщился.
И будь Лотта не так хорошо воспитана, она бы сказала, что голубые устрицы в принципе ядовиты и что потреблять их в свежем виде – не самая лучшая затея. Именно поэтому их и отправляют на лед, что под воздействием холода аратонин, собственно и придающий специфическую окраску, начинает разрушаться.
Но Лотта была воспитана слишком хорошо.
А потому мысленно от души посочувствовала Кахраю. Умереть он не умрет, но вот блюда мишранской кухни вновь попробовать рискнет нескоро.
Глава 10
Когда девица убралась, Тойтек застонал.
Тело ломило.
Крутило.
И мутило. Впрочем, последнее – исключительно от антиспазмолитиков, которые в него впрыснуло чересчур умное кресло, решив, что уровень ригидности мышц чересчур уж высок.
Мутило давно.
Но Тойтек держался. И как выяснилось, не только он. Стоило девице выйти за дверь, и Кахрай опрометью бросился к туалету, где и заперся. А когда все-таки вышел, то вид имел бледный и донельзя печальный.
Сам виноват.
Нечего тянуть в рот малознакомую еду. Справедливости ради, Тойтек тоже как-то имел неосторожность попробовать голубые устрицы с аналогичным исходом.
– Проклятье, – Кахрай вышел сгорбившись, двигаясь очень плавно и очень медленно. – Она меня что… отравила?
Тойтек закрыл глаза.
– Нет… стало быть… говорила мне мама, не ешь всякую… несвежие, что ли? Снова «нет»? Чтоб…
Он снова скрылся в туалете, чтобы появиться через четверть часа взмокшим и бледным.
– В следующий раз… скажи… чтобы не выпендривался… картошка жареная… и никаких, мать его, синих устриц…
Кахрай добрался до дивана, на который лег осторожно, бочком. Он подтянул ноги к груди и издал тяжкий вздох.
– Кому сказать… устрицы… а ведь хороша, правда? Заметил… и главное, наглая какая! Та история… фальсификация данных… так и не удалось найти того, кто их подменил… наши поговаривали, что женщина сработала… Химера кличка… если и вправду она, то есть смысл тебя назад отправить. Не уберегу… не факт, что уберегу.
Он дышал тяжело, а ведь съел не так чтобы и много. Да и давно должно было легче стать, но не становилось. Индивидуальная непереносимость? Кахрай вяло поднял руку и сдавил браслет.
– Треклятый корабль… где целитель? Давно должны были данные получить… считывают же… никакого порядка.
Впрочем, жаловался он зря. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали, а затем, не дожидаясь приглашения, ее же и открыли.
Конечно. У медицинской службы, как и у службы безопасности, должен быть универсальный ключ. Целитель Тойтеку не понравился. Чересчур суетливый и какой-то нервозный, словно сомневающийся то ли в своих силах, то ли вообще в необходимости их применять. Он кружил над Кахраем, бестолково хлопал руками, то опускал их, то поднимал и тряс, и многочисленные инфокристаллы, нанизанные на нить, раздражающе звенели.
– Вы не указали, что у вас индивидуальная
