Читаем без скачивания Патроны не кончаются никогда, или Записки охотника на вампиров - Михаил Ахманов

Он поднялся, вытащил из какой-то щели штаны и рубаху и начал облачаться. В голове у меня просветлело. Месяца не прошло, как об этом малолетнем изверге трубили по всем каналам.

– Ты бабку зарезал?

– Ну!

– Не жалко было?

Андрюха насупился.

– Че жалеть-то? Сучка она, упыриха. А я их не люблю! Я их, бля, всех перережу! Я воин, Забойщик!

– Мудозвон и убивец, – подала реплику барышня.

– А ты, бля, подстилка вампирная! Я тебя…

– Тише, тише молодые люди! Не то… – Я взял со стола ножик с пилообразным лезвием и повертел в руках. – Девка висит молча, юноша отвечает на мои вопросы. Скажи-ка, убивец мой драгоценный, ты ведь сейчас должен сидеть в тамбовском следственном изоляторе… Разве не так?

– Так, – хмуро согласился он. – Только продали меня, суки легавые! Продали следаки! Сказали, казнь, мол, отменена, получишь лет десять, отсидишь пятерик и выйдешь по амнистии – а этого за бабку мало! Несправедливо, бля! Ты, говорят, с вампирами биться желал? Ну, так к ним и попадешь! И продали, гниды!

– Дорого? – полюбопытствовал я.

– Хрен его знает! При мне бабло не считали.

Звякнули цепи, мой клиент пошевелился и глубоко вздохнул. В сознание он еще не пришел, но был к этому близок, и значит, время пустых разговоров закончилось. Я вышел из пыточной в комнату, сунулся в коридор – там царили безлюдье и тишина, – запер дверь на крепкий засов и огляделся. Понятно, что коротышка-упырь и его приятели тут не жили, что подземелье являлось временным логовом, каких у всякого вампира не один десяток. Но они предусмотрительные твари. Знают: если в норе один выход, мышка быстро попадется. Я не сомневался, что кроме двери в коридор есть у Харви запасные варианты.

Вскоре я нашел лаз за креслом и, довольно кивнув, вернулся в пыточную. Мой клиент уже очухался, вертел башкой, звенел цепями. Девица вроде успокоилась, сообразив, что ее лапушка пока живой. Она и убивец Андрюха глядели на меня с интересом, ожидая, чем мы займемся сей момент. Многообещающие молодые люди! Один бабку зарезал, другая возмечтала стать вампирихой… Вот оно, наше будущее – мир кровососов и садистов!

Я сунул руку за ворот, включил магнитофон, затем шагнул к Пол Поту и наклонился над ним. Глаза у карлы были вполне осмысленными.

– Очухался, мой сладкий? Поговорим?

Он злобно скривил губы и прохрипел:

– Ты не наш… Ты пил кровь, но ты не из нашей породы… И ты, конечно, не Трахтунберг… Кто?

– Петр Дойч, Забойщик, – представился я.

– Бля! – послышалось за моей спиной. – Забойщик! Настоящий, бля, Забойщик! – с восхищением прошептал юный убивец. Клиент, однако, восторгов не испытывал, а взирал на меня с черной злобой.

– От тебя не пахнет пищей, Петр Дойч. Как ты сумел?

– Здесь не ты задаешь вопросы, приятель. Я спрашиваю, ты отвечаешь, иначе…

Я вытащил фляжку со святой водой, откупорил и дал ему понюхать. Рожу карлика перекосило. Но хоть был упырь в цепях и в полной моей власти, смотрел он на меня как удав на кролика.

– Чего тебе надо? Что ты хочешь знать?

– Сущие мелочи, Харви. Был такой человек по имени Коля Вырий… Сожрали его. Те, кто жрал, давно покойники. А кто заказывал?

Он покосился на фляжку. Люди и вампиры сходны в том, что есть среди них всякие личности, и что одному мякина, другому – острый нож. Этот садист и педофил был трусом. Трус же многого боится, а прежде всего – смерти и боли.

– Если скажу, ты меня отпустишь?

– Торопишься, Харви. Про Вырия – первый вопрос. Есть и другие.

Убивец Андрюха схватился за клещи, лязгнул остриями и с чувством выкрикнул:

– Пидор гнойный! Че его спрашивать! Железом за яйца и…

– Заткнись! – велел я. – Ну, Харви, так что у нас с Вырием?

– Я тут ни при чем. Тройка его приговорила.

– Какая тройка?

– Старшие. Пашка, Цезарь, герцог этот, и графиня.

Он назвал их именно в таком порядке. Что бы это значило? Может, ничего, а может, что Чуриков – главный? Такое не исключалось; полтавский секретарь сталинской закалки был покруче герцогов и графов.

– Вот что, Харви… – начал я, но он меня прервал, загремел цепями и выдохнул со жгучей ненавистью:

– Я тебе не Харви, рыло забойное! Ты мне в приятели не набивайся, ван Хелсинг[12] сраный! Я – Пол Пот!

– А почему? – полюбопытствовал я. – Почему не Терминатор или, скажем, Доктор Зло?

Карла ощерил клыки, на его губах выступила пена.

– Хочешь знать, Забойщик? Хорошо, скажу! Прежний Пол Пот вас, людишек, в грош не ставил! Резал, вешал, жег, давил, пускал на удобрение! И в его память я… я…

– Ты жалкий обмылок, – сказал я. – Тебе до того Пол Пота как до Луны.

Сказал, и вдруг почувствовал озноб. Что Пол Пот с его красными кхмерами! Они убили миллиона полтора, но в минувшем веке это не было рекордом. Если подсчитать погибших в лагерях и на великих стройках, брошенных в топку войн и революций, умерших от нищеты и голода, сгоревших в печах, отравленных химией и радиацией – словом, всех расставшихся с жизнью по вине и попустительству властей, наверняка за миллиард перевалит. Этот ад мы сами себе устроили, без всяких вампиров, сами избрали таких вождей, что Дракула рядом с ними – невинный младенец.

Эта мысль – в сущности, справедливая! – едва меня не взбесила. Верно сказано: правда глаза колет! Еще немного, и я бы впился в глотку Харви, как настоящий упырь, рвал бы его плоть, грыз кости, перекусывал жилы… Должно быть, намерение это отразилось на моем лице – клиент обмяк и побледнел.

– Еще один вопрос, – молвил я, с трудом пошевелив окаменевшими от ярости губами. – Ответишь, и я тебя помилую. Я тебе даже оставлю этих ублюдков, девку с пацаном. Хочешь, сам их для тебя разделаю и на блюдечке подам…

– Очень любезно с твоей стороны, – буркнул Харви, а Андрюха-убивец завопил:

– Бля! Ты че, мужик!

Я стукнул его по шее и велел заткнуться. Не было случая, чтобы я помиловал вампира, но этого – видит бог! – отпустил бы. Конечно, при условии полной откровенности. Грех, но разве матерь наша церковь не простила мне авансом все грехи?.. И мусульмане простили, и иудеи, и даже буддисты!

– Слух идет, что у вашего племени есть любопытная информация, – вымолвил я. – Не поделишься?

Карлик дернул цепи – одной рукой, потом другой. Держали они крепко. Вампиры сильны, но стальные браслеты и двухдюймовую цепь им все же не порвать. Что до колец, вмурованных в стену при Иване Грозном, то их сработали на совесть, персонально для Ильи Муромца.

– Мое слово что банковский вексель, – сказал я, вспомнив выражение Фурсея. – Давай, шалун мой сладкий, колись!

– Ты о чем? – Глаза Пол Пота сузились. – Что за информация? Не понимаю.

– Ответ неверный. Хоть ты не герцог и не граф, а все же важная персона. Наверняка знаком со всякими тайнами, великими и малыми. С тайнами, понимаешь? – Выдержав паузу, я раскупорил флягу и добавил: – Даю вторую попытку. Третьей не будет.

– Ты о Великой Тайне? – проявил догадливость клиент. – Так это же сказки! Это…

Я плеснул ему в рожу воды. Господь всемогущий и святые угодники! Как он забился в цепях, как завопил! Просто не верилось, что у такого недомерка в горле пароходная сирена! Вода и мне попала на руки, но осталась обычной водой – может, судьба меня хранила или архимандритово благословение, а может, эликсир из Лавки пощадил. Но с клиентом творилось то, что бывает в этом случае с вампирами: вода прожгла лицо до кости, на щеках вспухли темные рубцы, левый глаз налился кровью и лопнул, во рту с почерневшими губами болталась красная тряпица языка. Неприятное зрелище, но я к нему привык. А барышня, метившая в ведьмы – нет, и потому она тоже завопила. Хорошо хоть юный убивец молчал – кажется, от страха.

Однако святая вода – не клинок и не пуля и к летальному исходу не ведет. Минуты две Пол Пот орал и корчился, затем боль слегка утихла, и он, с ужасом глядя на флягу, принялся бормотать – не очень разборчиво, но я его понял. Он клялся, что не знает о Великой Тайне ровным счетом ничего, что Тайна – досужие выдумки, миф, придуманный кем-то из древних вампиров, что слух о ней пустили для того, чтоб поиздеваться над родом человеческим и служителями церкви, враждебной вампирскому племени. Тайна в том, что ее нет, а есть лишь недомолвки и намеки, попытка устрашить людей, дабы пища не трепыхалась, а подставляла горло с покорностью. Словом, все это – большая провокация, и верят в нее лишь кретины попы да умалишенные Забойщики.

Упырь говорил торопясь, шепелявя, глотая слова, а я всматривался в его обезображенную морду, в полные ужаса глаза – смотрел в них и покачивал флягу. Бульканье святой воды вызывало новые признания и клятвы. Но мог ли я им верить? Мне казалось, что Пол Пот лукавит – собственно, я был уверен в этом. Мысль, что я близок к разгадке, возбуждала и подстегивала, голос старца Кирилла звучал в ушах: в тех разговорах можно все, все допустимо, и огонь, и каленое железо, ибо ты – рука Господа… Провидец старикан! – мелькнула мысль. Будто знал, что окажусь я в пыточной, где огонь и железо под руками… Только ни к чему они, раз – спасибо Степану! – есть святая водица. А если уж она не помогает…