Но нас с тобой, неказистых, никто не расхваливает.
— Это ты неказист, дерзкий пес, — ответил Флуер, ворча. — Я не менее красив, чем эта несносная Бибика, только я другой породы.
— Ты прав, конечно, ты прав, — согласился бедный песик, дрожа от страха перед Флуером, боясь, как бы он не вонзил свои клыки в его шкуру. — Эта Бибика просто-напросто выскочка.
— Ну, конечно! Я познатней ее и дороднее. И все же я не хвастаюсь, я не чванлив, как эта дуреха. Я хорошо знаю себе цену и сознаю, что заслуживаю уважения и восхищения. Я познал самого себя!
— Да, — опять согласилась бедная собачонка, — знание своих достоинств и недостатков — признак мудрости, оно говорит об умении правильно судить. Я же знаю лишь одно: вечно я голоден. Этого никто не может отрицать. Но кто это к нам идет? Что за уродина?!
— Да это Бибика! — закричал Флуер. — Ее постригли. Вы только поглядите на нее! Пучок шерсти на хвосте, пучок на голове! На черта она похожа!
Бибика медленно, заносчиво шла к ним и стала кокетливо поглядывать на них издалека и тянуть носом.
— Правда, я хороша? Я была у куафера и постриглась по последней моде. Мне дали зеркало, и мой вид привел меня в восхищение. Впрочем, и моя хозяйка говорит, что я прелесть.
— Помолчи-ка, сестрица! — сказал Флуер. — Тебе кажется, что ты красавица, а на самом деле ты просто чучело. Таковы уж существа, которые сами себя не знают: на них нападает куриная слепота.
— Нахал! Ты-то знаешь себя, приблудщая дворняга? Тебя хозяева из милости взяли! Ублюдок!
— Я ублюдок?! Да знаешь ли ты, что мои предки были сенбернарами?! Ух ты! Ослепило тебя чванство, только себя ты и видишь!
— Какие же вы глупые! Сразу видно, что нет у вас забот о повседневном пропитании! Потому вы и ссоритесь! Пойду-ка я прочь, а вы познавайте себя! — сказал Чурел. — Я свое брюхо хорошо знаю и чувствую, что с тех пор, как мы здесь спорим, у меня урчит в нем от голода. Прощайте!
Три кошки и кролик
Кошку звали Пицири, котят Тип-Топ и Тоанка, а крольчонка Лули. Когда Лули привезли в корзинке из деревни и подарили хорошенькой девочке Марике, у нее была кошечка Пицири, и Марика очень любила ее. Пицири встретила с неприязнью непрошеного гостя, который сразу завоевал сердце Марики. Пицири презирала кролика, не обращала на него внимания и била его лапкой, когда он приближался к ней. Напрасно становился он на задние лапки перед ней и нежно водил своими усами, как бы посылая ей воздушный поцелуй. Он хотел бы подружиться с заносчивой кошкой, но это ему никак не удавалось.
Через некоторое время кошка родила двух котят. Лули издалека принюхивался к корзинке, в которой лежали Пицири, Тип-Топ и Тоанка, но не смел приблизиться к ней, потому что мать котят сразу взъерошивалась, выпускала когти и угрожающе ворчала. Все же Лули очень хотелось увидеть вблизи котят.
Он сидел в сторонке, ожидая, пока Пицири выйдет из комнаты, и одним махом подбегал к корзинке, на которую был устремлен его любопытный и настойчивый взор. Ему казалось, что котята похожи на его братцев, от которых его отняли, чтобы подарить девочке. Лули тосковал по своей семье, по своей матери… Ушки у него были на макушке, он чутко прислушивался, и, когда кошка возвращалась, он быстро отбегал от корзинки, где лежали Тип-Топ и Тоанка. Кошка смотрела из своей корзинки на Лули, Лули на кошку из-под стула, и так они разглядывали друг друга целыми часами. Каждый хорошо знал, как выглядит его сосед, и мало-помалу отношения между ними улучшились. Вскоре кролик смог подходить к корзинке и тогда, когда кошка была в комнате. А в один прекрасный день, когда Пицири была во дворе, Лули с трепетом залез в корзинку и стал облизывать котят. Потом это нередко повторялось, и как-то он заснул в корзинке.
Когда кошка вернулась, она застала всех троих спящими. Встревожившись, она начала мяукать, бегая вокруг корзинки и не смея залезть в нее. Лули проснулся, быстро выскочил из корзинки и спрятался в самом темном углу комнаты.
Кошка ничего худого ему не сделала. Она вся была поглощена своими котятами, лизала их, мурлыча, и как бы выражала радость, видя их целыми и невредимыми. Со временем кролик стал лучшим другом котят и иногда даже принимался сосать вместе с ними.
Самой большой радостью для Лули было, когда Марика брала его в свою комнату. Он прыгал на мебель, становился на задние лапки, чтобы заслужить кусочек сахара или пирожного, позволял брать себя на руки тем, кто его гладил, а потом забивался куда-нибудь подальше, чтобы его не гнали в его комнату.
Все подружки девочки познакомились с Лули, Пицири, Тип-Топом и Тоанкой и очень любили смотреть, как они играют, как прыгают, резвятся и кувыркаются, будто в цирке. Когда девочки приходили в гости к Марике, первым делом она устраивала представление с участием кошек и кролика, а когда животные уставали, их укладывали в кресло, специально предназначенное для них, и они спали в обнимку в самых грациозных позах. Никакой вражды между ними теперь и в помине не было. Самые различные животные, общаясь изо дня в день друг с другом, становятся добрыми приятелями.
Костыль учителя
Георге и Симион провели свое детство вместе. Они были грудными младенцами, когда встретились в первый раз на завалинке своих соседних, смежных домов. Когда они начали ходить, держась ручонками за стены, они как-то сблизились, поглядели друг на друга, посмеялись, а потом Симион надул губки и расплакался без какой-либо причины. У Георге в руках был кусок мамалыги. Он протянул его Симиону. Симион взял мамалыгу и начал ее есть, хотя она была грязной: Георге играл мамалыгой, как мячом. Это был первый договор о дружбе между маленькими соседями. Так и выросли они вместе, как два брата, и матери договорились, чтобы один день Симион проводил у Георге, а следующий день — Георге у Симиона.
Дети шалили вместе, вместе смеялись и плакали, а потом подоспела пора идти в школу. В день, когда они должны были
