— Ты ненормальный! — заорала Ольга. — Как можно говорить такое, дерево внесено в Красную книгу!
— Это там оно было краснокнижным, уважаемая. А здесь их немерено, не сосчитать, — парировал слесарь. — Лесосеку ставим. Интересно, древесина эта благородных пород?
— Когда-то его так и называли: «красное дерево», — мечтательно произнес Эйнар Дагссон, за месяцы пребывания на Платформе изрядно подрастерявший «зеленые убеждения».
— Ну вот! Лаготделение забабахать, и всех зэков сюда, пусть валят. Синему — колониальный шлем и стек в правую руку.
Нормально мы начинаем колонизацию. Некоторые уже гулаги запланировали.
Кстати, а как их валить-то? И пилить. Во задачка.
Полоса реликтового леса тянулась километра на полтора и так же резко обрывалась, как начиналась тут.
— Не туда смотрим, братва! — неожиданно гаркнул Гоблин с кормы. — Объект на холме! Недвижимость.
Я резко обернулся и показал Мауреру скрещенные на голове руки. Стоп!
— Бинокль!
Небольшая группа деревьев частично скрывала явно рукотворный каменный объект — одинокую башню, целиком открывающуюся с этого ракурса. Невысокая, крепкая. И частично обвалившаяся.
— Возле Южного Форта остатки такой же на мысе, — заметила Катрин.
Сердечко забилось чаще.
— Где-то здесь есть форт! — опередила меня Zicke.
— Группы, за оружием. Мужики, пошли лодки сбрасывать.
Оба экипажа «Зодиаков», мужской и женский, кинулись за снаряжением, а мы с парнями пошли спускать лодки на воду. Быстро откинули на корме специальную аппарель, забросили концы на брашпиль, и вскоре легкая флотилия закачалась у бортов «Клевера».
— Катрин, страхуешь Кастета. Сами вперед не лезьте, — напутствовал я сталкеров и поднял руку. — Пошли, пошли!
«Зодиаки» быстро и красиво разошлись во фронт и резво помчались к берегу. Группы были без пулеметов: вряд ли они пригодятся на склонах. Мужики отправились с излюбленными стволами: АКМ со «Стимпанком-12» у Кости и четырнадцатизарядный Kel-Tek KSG со спаренными магазинами и «Тигр-9» у Сомова. Вот же лось, постоянно два ствола таскает… Да еще по две гранаты на каждого — «эфки». У Катрин тоже АКМ, а у Ленни — разлюбезный «томми».
Насколько этот каменистый склон крут? Вроде не очень. Я вгляделся. Прочесов, старых и свежих, на склонах не видно, сломанных веток в зацепах на кустах тоже. Опустил бинокль пониже — падежа камней на галечный пляж не заметил. Нормально, заберутся быстро.
— Светлана, давай к «максиму».
Доктор сразу растерялась, захлопала ресницами.
— Федор Дмитриевич, может, не в этой ситуации… — попробовала отвалить докторша.
— В этой, Света, в этой.
Обучение стрельбе из всех видов оружия проходили все члены экспедиции. Пусть теперь прочувствует ответственность. Не на полигоне, а тут, в реале. Тем более что рядом стою. Может, в следующий раз таблетки не такие горькие вручит.
Проклятье, как же мне хотелось самому взбежать по склону!
Плюнуть на командование и рвануть к объекту: все навыки, весь мой опыт просили именно этого. Естественно, я искренне считал, что лучше всех смогу разобрать эту ситуацию и первым увидеть все нужное, вовремя заметить опасности или оценить необычный след… У Феди все рецепторы на такое дело заточены!
Нельзя, бремя начальника давит на плечи, я должен видеть всю картинку, ибо в любой момент Маурер может заорать, что РЛС выпасла какое-нибудь чужое судно или чего похуже. Типа гигантского амазонского крокодила-мутанта в отмороженном состоянии.
— Юра, может, шар поднимем, а? — неуверенно спросил я.
— Да бесполезно его поднимать, командир, — ответил Вотяков, посмотрев на облака. — Ветер порывистый. Мотать устройство будет, как бумажку на автостраде.
Знал же сам, чего спрашивал… По сути, все последние часы мы уходили от непогоды. Солнце давно закрыли серые тучи, ветер постоянно усиливался. В открытом море начинался нормальный шторм. Идущие вдоль берега волны у залива сталкивались с могучим течением великой реки, два потока частично гасили друг друга — полоса пенных бурунов была посильней, чем я видел на Волге. Впрочем, тогда на море было тихо. И это были последние волны, что мы увидели: в заливе надвигающийся шторм пока не чувствовался, а берег прикрывал нас от ветра. Но чуть повыше — и уже порывы. Небольшие деревья на холмах качают кронами.
Лишь гигантский лес высоченных секвой стоит непоколебимо. Этих великанов сможет потревожить лишь Тунгусский метеорит или землетрясение, впрочем, в последнем я не уверен. Секвойи обладают способностью компенсировать сейсмоактивность, самостоятельно выравнивая наклон до строгой вертикали.
Пш-шш…
— «Cotton» вызывает «Тунгуса».
О-па! Сдернул с нагрудной клипсы рацию.
— На связи, — заторопился я.
— Парни пошли вверх… — Пш-шш… — Мы тоже, следом.
— Принял, «Cotton», прикрываем вас. — И зачем-то добавил: — Осторожней там, Кать.
Зачем… Еле сдержался. На самом-то деле мне хотелось сказать: «Береги Ленни», — инстинкт самца сработал, да должность не дала. Да… Если бы вырвалось, Zicke меня бы потом наизнанку вывернула.
«Клевер» стоял бортом к объекту на холме. Маурер постоянно подрабатывал винтами, компенсируя течение, которое здесь закручивается и тянет судно не к морю, а к берегу. Шкиперу приходилось непросто, но стоять нужно именно так, чтобы пост ДШК с Хвостовым внутри башни уверенно держал объект на директрисе.
Прошло десять минут — тишина.
Пш-шш…
— «Cotton» — «Тунгусу», доклад.
— Ребята в башне, мы внизу. Все спокойно.
А еще через шесть минут на связь вышел Лунев:
— Обследовали, командир. Все чисто, вплоть до дозиметров. Шесть деловых метров в высоту, вершина порушена, было еще метра два. Блоки на земле — то ли осыпались, то ли их выворачивали. Внутри ступени сгнили, перекрытия обвалились. Восстановить можно как пост наблюдения. Рядом озерцо. Людей не было, ни малейших следов. По типу — почти копия той, что возле Южки, но куда как целей. Сторожевая башня… Все засняли, сигналки поставим.
— Понял тебя, Костя, возвращайтесь, будем форт искать…
Пш-шш…
— А че его искать, командир, мы его отсюда видим.
— Где?!
Пш-шш…
— Километра четыре — четыре с половиной к югу, по этому берегу. Одинокая сосновая роща в долине. Вы с воды можете не заметить, деревья прячут. И никаких судов поблизости. Как и флагов.
— Принял! Давайте в лодки, и скачем. Ты ближе к берегу, Катрин сначала подойдет к «Клеверу», заберет меня с собакой, вы подождете.
Мной внезапно овладела глупая горячечность. Что-то такое… похожее на секунды перед финишем на марафоне, когда уже ясно, что в отрыве, но торопишься — а вдруг? Вдруг именно в эти минуты покажется чужой пароход и устремится к берегу, готовый с ходу высадить на пляж подвывающую от нетерпения группу с кольями, оградительными лентами, флажками и табличками с надписью: «Территория анклава…»
Вот теперь уж я в стороне не останусь. Сам поеду.
— Ули, старт, тихо идем, меня скинешь к девчатам… Парни нашли форт! — выдохнул я, влетая в рубку. — Чисто?
— Чисто, — бросил за спину шкипер, накоротко вжимая большую кнопку сирены — уже привычное предупреждение об отходе.
Береговая терраса, на которой мы лежали между высокими соснами и внимательно разглядывали каменное сооружение, — это часть равнины, большим языком вдающейся в лесные массивы по краям. Отчасти пейзаж похож на местность вокруг Заостровской, но там степь. Здесь же — какие-то пампасы, тут и там растут единичные деревья, реже их группы, невысокие, кривоватые. Наиболее подходящее сравнение — участок берега на Ганге, где мы с Джаем и гуркхами воевали за локалку.
Сосны не родные, а южные, более густые, длиннохвойные, очень красивые, с более тонкой корой. Они стояли передо мной почти точно в три ряда, словно высаженные специально, покачивали кронами. Дальше деревья образовывали «выемку» каралькой. В этой растительной выемке, закрывающей строение с трех сторон, стояла крошечная крепость. Будущий Форт-Росс, чтоб я лопнул.
