– Таков уж обычай, – объяснил Генрих. – В день коронации лучшие из горожан лично прислуживают монархам. Лондонцы свято блюдут свои традиции и ни за что не поступятся ни одной из них.
– Что ж, это хорошая традиция, – сказала Элеанора.
В шелковых одеяниях и златотканых мантиях лондонские старейшины выглядели поистине величественно. Они сопровождали короля и королеву верхом, на пышно разукрашенных лошадях. В руках старейшины держали 360 золотых и серебряных кубков. Впереди же процессии ехали королевские трубачи, оглашавшие улицы торжественным звуком труб.
Вот с какой помпой въезжала Элеанора Прованская в свою новую столицу.
* * *
После коронации состоялся пир. Никогда еще Элеанора не видела такого роскошества. Интересно, думала она, у Маргариты на коронации все было так же богато или все-таки похуже? Должно быть, похуже. Людовик – небольшой любитель роскоши. Да и королева Бланш вряд ли захотела бы, чтобы коронации ее невестки придавали слишком большое значение.
Но Генрих не таков! Он ничего не пожалеет для своей королевы. Раз коронация устроена в ее честь, это должен быть самый лучший из всех праздников.
Как чудесно было шествовать рядом с королем, в золотой короне, под шелковым балдахином, который на четырех серебряных копьях несли четыре рыцаря. Над королем тоже несли балдахин, но не рыцари, а бароны Пяти Портов.
В пиршественной зале Элеанора сидела рядом с Генрихом на почетном возвышении. Справа от новобрачных восседали архиепископы, епископы и аббаты; слева – графы и прочие знатнейшие лорды.
Элеанора сразу обратила внимание на сенешаля, ибо у этого рыцаря был весьма горделивый и властный вид. Такого трудно было не заметить.
– Кто это? – спросила она у Генриха.
– Это? Наш сенешаль. Симон де Монфор, очень честолюбивый молодой человек.
– Мне знакомо это имя.
– Вы, должно быть, слышали о его отце. Того звали Симон де Монфор Ламори. Он был капитан-генералом французской армии в походе против альбигойцев. Искусный был военачальник, но чересчур жестокий.
– А сын похож на отца?
– Нет. Он человек благоразумный. Такой сделает карьеру не мечом, а умом. Между ним и Норфолком существует вражда. Монфор утверждает, что должность сенешаля, которую он сейчас занимает, по праву принадлежит графам Лестерам. Этот титул ему достался от деда, в свое время женившегося на наследнице Лестеров. А граф Норфолк считает, что сенешалем должен быть он, и никто другой.
– Значит, они поссорились из-за того, кто будет сенешалем на нашем пиру?
– Вот именно.
– И победил Симон де Монфор. Это меня не удивляет.
Про себя Элеанора решила, что к этому молодому человеку нужно присмотреться. У такого есть чему поучиться. Однако королю явно не нравилось, что она слишком интересуется другим мужчиной, поэтому Элеанора не стала расспрашивать мужа о Монфоре и попросила объяснить, каковы традиции коронационного пира. Генрих с удовольствием принялся рассказывать.
Оказывается, Уолтер де Бошан, принесший на королевский стол солонку и ножи, получит эти столовые приборы в награду, когда пир закончится. Лондонский лорд-мэр Эндрю Бенкерел поставил для пира 360 золотых и серебряных кубков, накануне торжественно провезенных через весь город.
Каждому из господ, прислуживавших королевской чете, должно было достаться что-нибудь из утвари – золотой или серебряный нож, одно из праздничных одеяний сенешаля или же кубок, от которого пригубили король или королева. Знать ревниво следила за своими привилегиями и доскональным соблюдением традиций. Только теперь Элеанора поняла, что все эти господа столь рьяно прислуживают ей вовсе не из обожания, а из корысти.
Но это не испортило ей праздника. Новоиспеченная королева вовсю наслаждалась жизнью, не забывая то и дело поглядывать туда, где сидел дядя Гийом – все ли в порядке? Всеобщее восхищение горячило ей кровь. Оказывается, она не только прекрасна, но и мудра! Дядя Гийом просил ее замолвить словечко за Прованс и Савойю. Надо будет непременно это сделать.
Будущее рисовалось Элеаноре полным сплошных наслаждений. Она завидовала Маргарите, а судьба сделала ей куда более щедрый подарок, чем сестре.
Правда, многие скажут, что Людовик красивее, чем Генрих. Да и разница в возрасте у них с Маргаритой меньше, чем у Генриха с Элеанорой. Неважно. Зато нет властной свекрови, которая портила бы молодой королеве существование. В Англии перед Элеанорой все пути открыты.
После пира слуги унесли столы прочь, и приглашенные разбрелись по залу. Одни уселись на каменные приступки возле стен, другие – на сундуки, где хранилась золотая и серебряная посуда. Для самых именитых принесли стулья. Король и королева сидели возле камина на пьедестале. Началось представление: пели менестрели, выступали жонглеры, а слуги разносили сладости и горячее, сдобренное пряностями вино.
Возле королевы на табурете сидела принцесса Элеанора. Эта молодая женщина двадцати одного года от роду приходилась королю родной сестрой. А вскоре к королеве подсел и принц Ричард, старавшийся проводить в ее обществе как можно больше времени.
Ричард спросил, нравится ли королеве Англия и английское гостеприимство. Элеанора ответила, что более радушного и щедрого приема никогда не видывала.
– Королев коронуют не каждый день, – заметил Ричард.
– И очень хорошо, – рассудительно ответила Элеанора. – Стране нужна только одна королева. Когда оба венценосных супруга коронованы, страна может успокоиться и много лет жить без коронаций.
– Аминь, – прошептал принц.
Принцесса Элеанора взглянула на брата не без лукавства, и это не ускользнуло от внимания королевы.
Она решила изучить свою тезку поближе. Кроме имени, в них, пожалуй, не было ничего сходного.
Королева спросила золовку, останется ли она при дворе, ибо до недавнего времени принцесса жила где-то в провинции.
Принцесса ответила, что до сих пор жила вместе с женой брата. Королеве приходилось слышать, что Ричард женат на женщине много старше его и давно охладел к своей супруге. Новости подобного рода распространялись быстро, и дядя Гийом давно уже сообщил племяннице столь пикантную деталь. Епископ считал, что королева должна быть осведомлена о своих новых родственниках как можно лучше. Вот почему сейчас она чувствовала себя не совсем ловко.
– Должно быть, в провинции жить очень приятно, – неуверенным тоном предположила она.
Принцесса, поколебавшись, ответила:
– Графиня Корнуэлльская слаба здоровьем, миледи. Из-за этого… а также по иным причинам (быстрый взгляд в сторону Ричарда) она часто пребывает в печальном расположении духа.
