– Его пример – урок любому королю… как не следует себя вести. Генрих, я на вашей стороне, но я обязан предупредить вас. Зреет недовольство… Могут начаться беспорядки. Более того, кое-где они уже начались.
– Что же я должен делать?
– Избавьтесь от Гийома Валансского.
– Но он дядя королевы. Она его так сильно любит! – Надеюсь, вас она любит сильнее. Присутствие при дворе Гийома де Валанса может стоить вам короны.
– Поосторожней со словами!
– Я говорю это ради вашего же блага, брат мой, – пожал плечами Ричард. – Вы не желаете прислушаться к моим словам. Что ж. Я должен был исполнить свой долг. Сами увидите, чем все может кончиться. Через каких-нибудь несколько недель…
– Не верю!
– Я вижу, что не верите. Вы не замечаете угрюмых лиц ваших подданных… роптания… Но предупреждаю вас, Генрих, бароны готовятся к решительным действиям.
Ричард повернулся и пошел было прочь, но тут король остановил его.
Братья пристально поглядели друг другу в глаза, и Ричард медленно произнес:
– Избавьтесь от Гийома де Валанса. Иначе начнется война, как при нашем отце… война между короной и баронами. Больше мне нечего сказать.
* * *
Генрих шагал взад-вперед по комнате. Что же делать? В глубине души он знал, что Ричард прав. Зреет недовольство. Короля и раньше предупреждали. Хьюберт намекал на то же самое, но Хьюберт теперь никогда не высказывается откровенно. После перенесенных гонений он больше не доверяет королю. Генрих представил себе, что говорят о нем в народе, как замышляют недоброе бароны.
Неужели придется сказать Элеаноре, что ее дядя должен уехать? Она расплачется и начнет умолять мужа изменить решение, а он не сможет противиться ее слезам.
Спасло Генриха появление самого Гийома.
Он встревожен. До него докатились слухи. Он знает, что кое-кто из баронов хочет упрятать его в тюрьму.
– Я никогда этого не допущу! – воскликнул Генрих.
– Знаю, но они все равно могут попытаться это сделать.
– Как вы намерены поступить?
– Мне следует уехать в Савойю. Мой дорогой племянник, не пытайтесь разубедить меня. Это единственный выход.
– Элеанора придет в отчаяние.
– Мое милое дитя! Пойдемте в ее покои. Я хотел бы переговорить с вами обоими.
Они отправились в покои королевы. Когда Элеанора услышала о решении дяди, она бросилась ему в объятия.
– Дитя мое, – стал утешать ее Гийом, – не горюйте. Боюсь, мое пребывание здесь становится опасным. Я должен отбыть незамедлительно… Я уеду тайно… возможно, даже без свиты. Но обещаю вам: я скоро вернусь.
– О, Генрих, – воскликнула Элеанора. – Что же мы будем делать без нашего дорогого дядюшки?
– Но у меня есть вы, а у вас – я, – ответствовал король.
– Ах, дети мои, это-то меня и радует. Я уезжаю… но я скоро вернусь. Возможно, у Генриха появится возможность дать мне какой-нибудь высокий церковный пост, и это будет хорошим предлогом для моего возвращения ко двору. Я страстно желаю вернуться. Но на время мы должны проститься.
Гийом обнял супругов и быстро вышел.
Спустя несколько дней разнеслась весть (доставившая многим большое удовольствие), что Гийом де Валанс убрался из страны. Однако радостное известие было несколько омрачено тем, что, как оказалось, Гийом прихватил с собой все сокровища, накопленные им со дня прибытия в Англию.
* * *
Это было предупреждение. Ни Генрих, ни Элеанора не заговаривали на тревожную тему, но каждый думал о случившемся. Генрих привечал родственников и друзей Элеаноры, и это не могло ее не радовать. Но остальным эта дружба почему-то была не по нраву, а Элеанора уже достаточно узнала об Англии, чтобы понимать: король не может настраивать против себя собственных придворных.
Чтобы не думать о неприятном, супруги охотно занялись некой проблемой чисто семейного свойства.
Симон де Монфор посватался к королевской сестре.
– В жизни не слышал подобной глупости, – заявил жене Генрих. – Неужели этот тип столь высокого мнения о себе, что воображает, будто породнится с королевской фамилией! Признаться, меня возмутила такая наглость.
Элеанора задумалась. Она попыталась поставить себя на место золовки. Ей, бедняжке, нелегко. Брак сестры короля Англии с простым графом никто бы не назвал блестящим, и сама Элеанора на такую партию ни за что бы не согласилась. Ну а если бы очень этого хотела? Тогда непременно добилась бы своего. А ведь принцесса обладает характером не менее решительным, чем ее венценосная тезка.
– О чем вы так глубоко задумались, любимая? – поинтересовался король.
– Мне думается, что она выйдет за него замуж, не заботясь о вашем благословении.
– Не посмеет.
– Элеанора – женщина, способная на многое. Однажды она уже вышла замуж в интересах государства, будучи совсем ребенком. Мне кажется, сейчас она желает выйти замуж согласно собственному желанию. И достаточно только посмотреть на них, когда они вместе, чтобы понять: Симон де Монфор – избранник ее сердца.
– Вы высокого мнения о моей сестре.
– Просто я хорошо ее понимаю.
– За время своего вдовства она действительно превратилась в настоящую взрослую женщину. Моя маленькая королева как всегда права.
– Да, и ваша маленькая королева полагает, что для вас, может быть, будет разумнее согласиться на этот брак.
– Элеанора! Дорогая моя!
– Симон де Монфор – человек, с которым нельзя не считаться, это видно с первого взгляда. Уверена, его лучше иметь среди друзей, а не среди врагов.
– Что же вы предлагаете? Я должен дать согласие на их брак?
Она кивнула.
– Внутренний голос подсказывает мне, что они могут обойтись и без вашего согласия.
– Но они не посмеют!
– Повторяю вам: Элеанора способна на безрассудные поступки, как, впрочем, и граф Лестер. У нас с вами слишком много врагов. Не будет ли лучше, милорд, переманить кое-кого на нашу сторону?
– Любовь моя, против этого брака многие будут решительно возражать. Де Монфора не любят – ведь он иностранец. Англичане – островной народ. Они полагают, что родиться англичанином – благословение Судьбы. Если человек, которого они считают чужеземцем, женится на сестре короля, уверяю вас, у нас будут огромные неприятности.
– Если они не поженятся, у нас тоже будут неприятности.
– Видите, – сказал Генрих, любовно глядя на жену, – как хлопотно – быть королем.
Элеанора обвила его руками за шею.
– Но вы отлично с этим справляетесь, Генрих… а я с удовольствием вам помогаю.
Он нежно поцеловал ее. Как он меня любит, подумала Элеанора. И как же легко очаровывать его, управлять им. Генрих всегда был лишен любви, поэтому даже малое ее проявление трогало его, особенно если оно исходило от Элеаноры.
