Фелиция вспомнила покинутый родительский дом и ужаснулась, увидев чёткий образ отца. Такой строгий! Такой справедливый! Она вздрогнула, услышав стук в дверь. – Тебя не просто найти, – сказал Финчли.
Фелиция вспомнила его девушку. Вспомнила, как они предлагали ей продать песни Персибала.
– Я же сказала, что у меня ничего нет, – сказала она, собираясь закрыть дверь.
Финчли замялся и зачем-то начал рассказывать про Гортензию. Сложная, эксцентричная, самовлюблённая.
– Я оставил её, – закончил он. Фелиция тряхнула головой, окончательно перестав понимать, что происходит. – Мы с ней уже три года, а об успехе, которого вы добились с Персибалом за пару месяцев, не может быть и речи, – сказал Финчли.
Фелиция закрыла глаза. Что всё это значит? Чего он хочет?
– Если бы могли… – Финчли кашлянул. – Если ты ещё не нашла партнёра…
Веки Фелиции задрожали. Могла ли она мечтать об этом час назад? Жизнь катилась в пропасть, а сейчас, неожиданно вспорхнула ввысь, подхватив её тёплыми порывами ветра. Фелиция недоверчиво посмотрела на Финчли. Может быть, это последний подарок Персибала: другого-то он не сможет сделать.
Фелиция отошла в сторону, впуская Финчли в дом. Два с лишним часа они обсуждали возможность совместных выступлений. Финчли показывал Фелиции ноты своих песен, но она ничего не понимала в них, и ему приходилось каждый раз напевать мотивы, спрашивая её мнение.
– Очень жаль, что здесь нет пианино, – досадовал Финчли, снова и снова предлагая Фелиции пойти к нему, но она отказывала. Лишь ближе к вечеру, когда предложение выступать дуэтом начало казаться ей весьма заманчивым, она согласилась. Всю дорогу до дома Финчли она настырно пыталась сдерживать волнение. Знает ли он, что сделал Персибал? Знает ли, что в тихих барах им, скорее всего, не дадут выступать? И сможет ли она заменить Гортензию? Понравится ли ему её голос?
Однако, как только она услышала первые аккорды, все сомнения развеялись, уступив место разочарованию и тоске. Нет. Эта музыка далека от божественного очарования. Слишком простая. Слишком прямолинейная.
– А у тебя есть другие песни? – осторожно спросила Фелиция.
Финчли пожал плечами и заиграл что-то ещё более невнятное, чем прежде. Фелиция помрачнела. Спела безрадостно несколько песен своего нового знакомого и поняла, что из этого не выйдет ничего хорошего.
– Ты, правда, расстался с Гортензией? – спросила она, получила утвердительный ответ и, тяжело вздохнув, протянула листок с нотами.
– Это песня Персибала? – просиял Финчли.
– Всё что осталось, – снова соврала Фелиция. Финчли заиграл, а она подумала, что у Персибала, кажется, были действительно божественные руки.
– Нужно потренироваться, – успокоил её Финчли.
Она согласно кивнула. После нескольких репетиций музыка зазвучала почти безупречно. Не хватало лишь какой-то крупицы, песчинки, капли, без которой дивный источник песни звучал немого иначе, нежели в исполнении настоящего автора. Но это уже было лучше, чем ничего.
С этой песней они выступили на частном приёме, став одними из многих приглашённых музыкантов и певцов.
«Будь у нас репертуар, то можно было бы отправиться в турне, как когда-то с Персибалом, – думала Фелиция, оставаясь одна. – Несомненно, на одной песне далеко не уедешь, но разве стоит продолжать беречь остальные, тем более что Финчли, кажется, уже доказал, что не способен на ложь и предательство».
Фелиция отобрала два десятка своих любимых песен и отдала их новому партнёру. «Если бы у него был голос, как у Персибала!» – думала она, когда они часами тренировались петь слаженно.
– Может быть, нам попробовать петь порознь? – предложил Финчли, понимая, что голоса их совершенно не звучат дуэтом.
Решено было поделить песни и увеличить репертуар. Происходящее не понравилось Фелиции, но и отрицать, что в предложении есть доля здравого смысла, она не могла. Им действительно лучше петь порознь.
– Я принесу ещё песен, – сказала она за две недели до запланированного турне.
Все мечты и надежды, увядшие после смерти Персибала, распустились с необычайной силой. «Всё наладится, – говорила себе Фелиция. – Всё станет, как прежде».
Её хорошее настроение передалось и Финчли. Высокий и худощавый, он радовался, как ребёнок, подхватывая её на руки и кружа по комнате, когда песни, особенно его игра, начинали звучать настолько хорошо, что даже Фелиция соглашалась с тем, что песни Персибала обрели второе дыхание.
Ночью, лёжа в кровати и подолгу не в силах заснуть, она думала о том, смогут ли они с Финчли стать так же близки, как и с Персибалом. Это обстоятельство казалось ей особенно важным, словно последний пункт договора, скрепляющий участников нерушимой клятвой. «Может быть, это случится в турне? – думала она. – После пары удачных выступлений, когда поймем, что только вместе можем добиться успеха и славы? Ведь с Персибалом всё именно так и случилось. Только на этот раз не будет страха и сомнений».
Сославшись на усталость, Фелиция пропустила пару песен и, отойдя к окну, наблюдала за Финчли, пытаясь представить трепетный момент, который ждёт их в турне. «Если бы он был чуть постарше! Чуть больше похож на Персибала! Тогда, возможно, не было ни капли сомнений», – Фелиция закусила губу, заставляя себя прогнать шорохи недоброго предчувствия. Но вместо того, чтобы растаять, исчезнуть за пеленой дня и ярким светом, их стало только больше.
– Насколько близки вы были с Гортензией? – вкрадчиво спрашивала она. – Как сильно ты любил её? – ей даже как-то приснилось, что они с Финчли ночуют в отеле. Она крадётся по затянутой во мрак комнате к его кровати. Забирается под одеяло, но там никого нет. – Ты ведь не оставишь меня? – спросила Фелиция на следующий день, задержав дружеские объятия чуть дольше положенного.
– Оставлю?! – на его лице появилось неподдельное удивление. – Как я смогу это сделать, после того, как ты дала мне так много!
– Я могу дать больше, – хотела сказать Фелиция, но решила, что это будет слишком преждевременно. Нужно хоть что-то оставить в качестве залога. Она высвободилась из объятий и пошла к пианино.
– Мы нужны друг другу, – заверил её Финчли. Обнял за плечи и поцеловал в затылок. Фелиция замерла, но он отпустил её и сел за пианино. Они репетировали до позднего вечера, проверяя на прочность терпение соседей. Фелиция пела, стараясь ни о чём не думать. Одинокая, всеми покинутая, без надежд на будущее – всё это больше никогда не вернётся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
