Но уж если есть возможность подцепить одну из тех девиц, кои порядочному моряку просто не по карману — да ещё и втихомолку насолить тихарям, в тайной ненависти к которым были единодушны все без исключения рода войск? Да со всею душой, господа офицеры! Опять же, почувствовать себя хоть чуть спасителем, этаким благородным рыцарем (о возможной благодарности, пожалуй, умолчим) это не последнее дело.
В лица и задубевшие на морозе руки жарко толкнуло устоявшимся теплом, и через минуту Марек уже опускал свою ношу возле предусмотрительно оставленной в его комнатах жаровни с углями. Камин в первом этаже само собою, но что-то уж больно разгулялось нынче…
В разорённом особняке графа Роже всё затихло. Увели хозяина и его таинственного гостя, слугам кинули по монетке и велели помалкивать, а пока навести порядок. А двое последних из незваных гостей, вышедшие на крыльцо и чуть задержавшиеся переждать, пока подадут затаившуюся в переулке карету, переглянулись. И одна, более мелкая, хмыкнула в темноте голосом Архимага:
— Что ж, лорд-канцлер — пожалуй, всё прошло замечательно? А та сбежавшая шлюшка… даже если что-то случайно и проведала, флаг-капитан найдёт тем знаниям правильное применение. Но таковое решение он должен принять самостоятельно. Поедемте, право — ночь на носу, да и погоду нынче мои магики устроили для прикрытия просто ужас что. Вот уши пооборву, как вернусь!
Вот так и вышло, что наутро следующего дня молодой плечистый парень с посохом и задорно посматривавшей с его плеча змеёй оказался… всё верно! В погребах старого дворца. Старого, в смысле основанного ещё далёкими предками. Сам же дворец от подвалов до кончика флагштока с полощущимся на морозном ветру королевским стягом блистал и был устроен с теми надёжностью и удобством, кои только и отличают жилище особ знатных и весьма обеспеченных. Августейших, проще говоря.
Да-да, Лен ничуть не удивился, когда одолев несколько дюжин ступеней вверх и оставив позади бочки с вином да полки с сырами, оказался в полукольце плечистых парней с арбалетами — и что-то добродушия на этих физиономиях решительно не наблюдалось. Ещё и пара злющих магиков наизготовку по бокам… но из-за колонны шагнул Архимаг собственной персоной. Он демонстративно посмотрел на звонко пощёлкивавшие часы, этакий гибрид эльфийской клепсидры с безумным творением гномьих механиков.
— Тридцать семь минут, — заметил старикашка и неодобрительно покачал головой. — Я уж думал, что ошибся в вас, молодой человек.
Сказать по правде, едва ли один из тысячи молодых людей с мечом в одной руке и факелом в другой смог бы благополучно преодолеть самый настоящий подземный лабиринт. Полный ловушек, отвлекающих в тупики магических поворачивалок направления и прочих пакостей, кои горазды были устраивать и совершенствовать неугомонные тайных дел мастера. Злые языки поговаривали даже, что некоторых особо провинившихся перед его величеством жертв не казнили — просто отпускали погулять под землю.
Выберешься — твоё счастье.
Но поскольку таковых спасшихся не могла припомнить даже гораздая на выдумку народная молва, то подтвердить эти слухи было решительно некому. К счастью, этаких тонкостей Лен не знал, потому что быстро сообразил — разведать все ходы ему попросту не успеть даже за несколько суток. А потому без особого сожаления к оставшимся неразгаданными мрачным тайнам королевских подземелий (звучит-то как, а?) применил кое-какие свои умения, как раз и отличавшие его от той самой тысячи — и кратчайшим путём выбрался наверх…
— Сами бы туда и прогулялись, ваше магичество.
Старый волшебник спокойно приподнял руку парня кончиком своего вычурного посоха и некоторое время с непроницаемым видом рассматривал перстень, который Лен не долго думая нацепил на палец вместо когда-то обретавшегося там кольца ученика.
— Верите ли, молодой человек — знал бы я раньше, что такие вещицы там просто так валяются, бегом побежал бы.
Однако на вполне уместный вопрос насторожившегося Лена — что же оно такое за перстень — Архимаг не ответил и лишь шёл себе по дворцу, погружённый в неведомые прочим мысли. Напрасно прислушивались к непрозвучавшим словам пышные и помпезно обустроенные анфилады. Ничего не услышали галереи и большая парадная зала, где трудолюбиво снующие слуги в ливреях готовили убранство к некоему торжественному мероприятию. И только у высоких дверей, возле которых обреталось что-то уж подозрительно много гвардейцев и магиков, старик соизволил проронить:
— А вот здесь вежливо и с поклонами.
По правде, самому Лену и в кошмарном сне не привиделось бы вот так, одним зимним утром, буднично и просто прийти к покоям самого короля. Ещё в Дартхольме он усвоил одну нехитрую и, по вдумчивом размышлении, не такую уж и парадоксальную мысль: держись подальше и от гнева власть имущих, и от их приязни. Равно и то, и то выходит боком маленькому человечку. Нет, желающие попытать счастья в переменчивых погодах придворных течений и веяний всё равно не переводились. Но вот в себе желания оказаться среди таких ловцов удачи Лен что-то решительно не находил.
Ставить свою судьбу в зависимость от чьих-то прихотей и мнения околомонаршьих нашёптывателей? Прошу покорнейше! Лучше уж мы сами как-нибудь, подальше от завидющих глаз лукавых сановников. Потихоньку. А желающие попробовать взлететь высоконько, пусть их. Наверх тропочка длинная и неверная, однако на эшафот куда как короче, даже не успеешь понять и сам — как и за что…
А неплохо живут августейшие особы! Убранство королевского кабинета с высокими потолками ведуну в общем понравилось. Чисто и весьма светло, невзирая даже на зимние тучи за окнами. Ну, всякие прихотливые завитушки и золочёные бантики с прочими излишествами то терпимо — понятное дело, что король не должен ютиться в какой-нибудь лачуге. Обязан достойно представлять перед соседушками лицо страны, так сказать. Чем наш хужее ихних?… Лен рассмотрел своё кланяющееся отражение в до блеска начищенном, судя по запаху, воском паркете. И в первом приближении счёл, что будь это гулкое помещение разика этак в два поменьше, тут можно бы порой и посидеть-поработать.
Архимаг рядом предупреждающе кашлянул, и парень поспешил распрямить свою пока ещё не начавшую ныть спину. Руки без надёжной тяжести посоха ощущались какими-то пустыми, а спина без перевязи дорожной сумы слишком лёгкой. Да и змеюшку пришлось оставить строжить там же, за дверями — к тихому неудовольству побледневшего ликом раззолочёного церемонимейстера и старательно задушенному при виде того ржачу солдатни…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
