В бухгалтерии ее встретили улыбками. Золотова здесь частенько появлялась и всегда с презентами: если не с коробкой конфет и шампанским, то хоть с мешочком печенья и баночкой кофе. Сегодня по причине некоторого обнищания, в чем виноват был алкоголик и грубиян Антон Семенов, она принесла только большую шоколадку, но и это было кстати. Бухгалтерия сладости любила. Пока Анечка, бухгалтер, выдающий зарплату, искала ведомость и считала деньги, Вика перекинулась парой слов со знакомыми. Золотова похвалила новую стрижку Маши и новый свитер Даши, спросила о здоровье новорожденного внука Татьяны Павловны, поинтересовалась ходом ремонта Ивана Ильича.
И только подойдя к Ане увидела, что у той заплаканные глаза. Девушка три раза пересчитывала несколько купюр и никак не могла сосредоточиться.
— У тебя случилось что? — тихо спросила ее Вика.
— Давно случилось, — также тихо ответила Анечка. — Теперь только продолжается.
— Может, помочь чем могу? — неуверенно предложила Золотова.
— А у тебя нет знакомого киллера? — через силу улыбнулась бухгалтерша.
— Ого! — в тон ей ответила журналистка. — Это не просто. А денежки у тебя есть?
— Ищу спонсора. — Аня протянула Вике три дензнака. — Пересчитай!
— Да что тут считать! Сто двадцать и есть сто двадцать. Как ни крути.
— Пойдем, покурим? — предложила девушка.
— Отчего же не перекурить на радостях, — степенно согласилась журналистка.
Они вышли на лестницу, где висело распечатанное на компьютере «Не курить» и вытащили каждая свои сигареты. Аня откинула с лица свои густые каштановые пряди и склонилась над зажигалкой. На несколько минут воцарилось молчание. Вика не хотела лезть в душу Анечке, тем более, что знакомы они были весьма отдаленно, но все же решилась спросить:
— Так кого убивать будем?
— Ох, — вздохнула девушка, — да мало ли претендентов? Вот, к примеру, муж мой...
Золотова чуть не ляпнула: «и мой!», но промолчала. Не о том сейчас речь идет.
— Знаешь, — заговорила Аня, пытаясь незаметно сморгнуть слезинку, — так странно получается! Думаешь, вот мужчину встретила, теперь жизнь наладится, а получается одно дерьмо!
— Знаю, — под нос себе сказала Вика. Аня продолжала:
— Я же год назад замуж второй раз вышла. Радовалась, дура! А он теперь над моим сыном издевается. Что бы тот не сделал — все плохо! И кретин он у меня, и идиот, и выродок. Мальчику всего пять лет, а он уже всего в жизни боится. Кусок хлеба со стола не возьмет без спроса, весь вечер тихо так в углу сидит, пошевелиться боится. Раньше шебутной был, шкодил, смеялся, а как папаша его нас бросил — скис. Теперь совсем плохо стало! И синяки на ручках и на шейке! Я так боюсь, что когда-нибудь дело совсем плохо кончится.
— Почему же ты не разводишься? — Вика просто задала тот самый вопрос, который задавали ей самой те из друзей, кто знал о ее собственной семейной жизни.
— Он не уйдет! — уверенно ответила бухгалтерша. — Он не работает, живет в моей квартире, жрет за мой счет, пьет на мои деньги. Теперь еще и шприцы нахожу в мусорке! Представь только, что дальше будет? А что если он и мальчика подсадит?
— Он же маленький, — возразила Золотова и желая хоть немного приободрить собеседницу, добавила: — А наркоманы долго не живут!
— Этот здоровый, как черт. Его ничем не проймешь... — и вдруг Аня бурно разрыдалась. Вика, подчинившись порыву, шагнула к ней и взяла за руку. Аня упала головой на плечо почти чужой ей женщины и, захлебываясь слезами, сказала: — Он... Угрожает Ваньку прибить, если я деньги давать не буду! И прибьет... Он, козел проклятый, на все способен! А теперь еще и наркотики!
— Убеги от него куда-нибудь, — беспомощно пыталась дать дельный совет Вика, на собственном опыте зная, что такие побеги никогда не удаются.
— Ох, да куда? Что же делать? Что?
Холодный день приближался к закату, а решение так и не пришло.
1996 год
Начиналось все очень легко. В то время я жил в панельном доме спального района. Никого не искал, просто поменял место дислокации, потому что пришла пора. Понемногу стал знакомиться с соседями. Однажды вечером ко мне постучалась женщина лет сорока. Полноватая крашеная блондинка, которой понадобилась моя помощь. Ее звали Люба и у нее сломался кран на кухне. Почему-то считается, что у мужчин врожденная способность чинить краны. На генетическом уровне. Невольно приходит мысль о том, что мужчины представляются генетически измененными особями. А иначе, откуда бы взяться информации по слесарному делу в спирали ДНК?
Я пошёл смотреть на этот сломанный кран и вернулся домой только утром. Иногда можно себе такое позволить. Люба, при более близком знакомстве, оказалась для меня чудесным вариантом. Она вкусно готовила и не стремилась замуж. Это могло бы показаться странным, учитывая типологические представления о менталитете дам забальзаковского возраста, но потом я ее понял. Люба привыкла к своему образу жизни, он ее устраивал. Мужского внимания ей всегда хватало, а семейные обязанности без брачных уз не давили на психику. Со мной было тоже самое — я ей понравился, она меня привечала, но близко не допускала.
Чтобы потешить самолюбие моей новой подруги я сделал ей предложение руки и сердца по всей форме: с рестораном, с шампанским и с обручальным кольцом. Она отказала, но ей было приятно. Кольцо я уговорил ее взять себе.
У Любы была дочь — девочка лет десяти. Мы с ней даже немного подружились на почве нежной любви к тортам, которые пекла нам её мать. Ну, и я, конечно, знал, что все дети продаются за сладости и игрушки. А раз я бывал в доме, то необходимо было сделать всем приятно. Валечкино сердечко мне стоило Барби. Потом пришлось достаточно усердно заботиться о «крестнице». Понятное дело — этой вытянутой нужно где-то жить (домик для Барби), что-то носить (несколько комплектов одежки), как-то устраивать личную жизнь (Кен).
Словом, Валечка регулярно выворачивала мои карманы, но, как ни странно, это было даже приятно. Я ведь никогда ни о ком не заботился в жизни, а тут — ребенок!
На счастье Барби приходили полюбоваться Валины подружки. Мне они казались все одинаковыми, как браслетики из бисера, которые плели своими руками. Только присмотревшись я мог найти в девчонках отличия. Но, неожиданно, одна из них выделилась настолько, что спутать ее с другими стало невозможно. Девочка была изнасилована и задушена одним летним днем на заброшенной стройке по соседству с нашим районом. Я припомнил Инну Старинкину, белокурую, кареглазую и круглощекую. Она была хорошенькой и бойкой. Одна из самых любимых Валечкиных подружек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
