Читаем без скачивания Первое Дерево - Стивен Дональдсон

— Красавчик… — Линден все еще мысленно была с Ковенантом, и вся эта загадочная суета уже начала ее потихоньку раздражать. Томас был ее незаживающей раной. Действия Яростного Шторма хоть и заинтриговали ее, но ощущение нарастающей опасности заставило затрепетать и так уже натянутые до предела нервы. Она не могла больше терпеть и ждать, пока Великаны сами снизойдут до объяснения происходящего. — Чем вы, к дьяволу, здесь занимаетесь?

Великан вздрогнул и озабоченно заглянул ей в лицо, словно пытался понять причину резкого тона. А затем тихо выдохнул:

— Вызываем никора. Никора из пучины.

Но Линден это ни о чем не говорило. Очевидно, это отразилось на ее лице, потому что Красавчик, предвосхищая вопросы, начал рассказывать:

— Заклинание редко действует быстро. Чтобы скрасить ожидание, я расскажу тебе одну легенду.

Тем временем почти вся команда, за исключением Первой, капитана и Мечтателя, вскарабкалась на реи, чтобы следить за морем во все стороны.

— Избранная, — почти шепотом продолжал Красавчик, — слышала ли ты когда-либо о Черве Конца Мира?

Линден покачала головой.

— Хорошо, сейчас услышишь. — В его глазах сверкнул азарт.

Барабан Яростного Шторма глухо рокотал над морем; его замысловатый ритм пронизывал мертвый воздух и все усиливающуюся жару, как горестный вопль одиночества и призыв о помощи. Руки боцманши словно не ведали усталости — она ни разу не сбилась.

— Элохимы, чье древнее знание необъятно, рассказывают, — начал Красавчик, и по мере рассказа голос его креп, в нем сквозило ликование и удовольствие оттого, что он мог дать себе волю в своей неуемной страсти сказителя, — что в глубокой древности, когда космос еще был юн, звезд на небесах было много больше — столько, сколько песка на берегу. Там, где мы сейчас видим множество, их находилось множество множеств, ибо космос был океаном из звезд, и нынешнее их горестное одиночество в глубинах Вселенной было тогда им неведомо. Они были тогда Человеками Небес, могущественными, как боги. Величественные, огромные и горячие, они кружились друг с другом в танце вечности под музыку сфер — счастливые по самой сути своего бытия…

Внезапно на мачтах воцарилась напряженная тишина: на горизонте было замечено какое-то движение. Однако через секунду море снова превратилось в зеркало, в котором отражались лишь «Звездная Гемма» и рокочущий тримаран Яростного Шторма.

— Но в дальнем далеке от небесного океана жило некое существо совсем иной природы. Червь. Века и века он тихо дремал, но когда проснулся (а раз в эру он просыпается), его внутренности терзал чудовищный голод. Каждому созданию во вселенной присуще безумие, как жизни присуща смерть, и Червь этот, обезумев от голода, начал пожирать звезды.

И хоть он был по сравнению со звездами не так уж велик, утроба его была ненасытна: он избороздил все небеса, поглощая целые моря света, оставляя за собой широкие полосы пустоты, все больше и больше разделяя звезды. Корчась от жадности, исступленный в своей ненасытности, он веками пожирал все, что попадалось на его пути, пока небесный океан не превратился в небесную пустыню.

Слушая плавно текущий рассказ Красавчика, Линден начала понимать, чем были для Великанов их сказания. Мастерство сказителя Красавчика состояло в том, что он как бы вплетал в повествование и то, что сейчас их окружало — штиль на море и в небесах, — и придавал всему этому новый смысл. Слушая и создавая сказания, Великаны постигали мир. Голос Красавчика был печален, но печаль эта была светла.

— И поскольку поглощенные им звезды были подобны богам, ни один Червь или иное порождение рока не может поглотить их безнаказанно. И, обожравшись сверх всякой меры, Червь отяжелел. Заснуть он не мог, ибо не пришла еще эра его спячки, аон жаждал покоя. И потому, свернувшись кольцом, он застыл в неподвижности.

Но пока Червь отдыхал, проглоченные звезды начали воздействовать на него изнутри: его кожа стала вздуваться нарывами, которые, лопаясь, извергали камни, почву, воду и воздух. А затем звезды принялись создавать внешний облик того, что мы знаем под именем Земли. Да-да, той самой, что у нас теперь под ногами. А когда все моря и материки были сформированы, настал черед зародить жизнь. И были созданы народы Земли, зверье в лесах, рыбы в морях и птицы в небесах. И вся планета — от полюса до полюса — зазеленела лесами и травами. Так смерть звезд дала начало новой жизни.

Вот потому, Избранная, мы живем, и боремся, и ищем смысл нашего существования. Мы созданы всего лишь на краткий миг для Вселенной, но пока этот миг длится, мы можем успеть выбрать свой жизненный путь, сделать то, что нам по силам, и поделиться друг с другом любовью, ибо звезды подарили нам мир, которого сами были лишены. Но все это преходяще, ибо Червь все еще не заснул. Он лишь отдыхает. И рано или поздно настанет день, когда он скинет, как старую кожу, землю и горы, моря и снега и снова поползет утолять свой чудовищный голод. И так будет до скончания века, пока опять не придет эра его спячки. Потому его и зовут Червем Конца Мира.

Красавчик замолчал, и Линден, перехватив его взгляд, направленный на боцманшу, уловила в глубине его глаз страх, словно Великан сомневался в ее выносливости. Но Яростный Шторм продолжала монотонно колотить в барабан, упорно добиваясь ответа из глубин. От ударов барабана по воде разбегались круги и быстро таяли на гладкой поверхности моря.

Красавчик обернулся к Линден, но, казалось, не видел ее: он еще не вернулся из мира, вызванного к жизни его воображением и искусством сказителя. Но вот взгляд его сфокусировался, и он смущенно рассмеялся.

— Избранная, — нежно начал он, словно пытаясь смягчить важность того, что собирался сказать, — сказывают, что никор — это отпрыск Червя.

Услышав это, Линден почувствовала, как в ней вновь поднимается волна страха и тревоги. Наконец-то до нее стало доходить, чем все утро занимались Великаны и каким образом они собирались сдвинуть с места «Звездную Гемму». Пусть то, что рассказал Красавчик, — не более чем миф; но он давал представление о том, в чьей помощи нуждался корабль, чтобы одолеть штиль.

Линден попыталась мысленно прощупать окружавшее ее море — внешне столь безжизненное. Хотя, с другой стороны, она не хотела верить своей догадке. Так кого же они приманивают?

Но не успела она спросить Красавчика, правильно ли она его поняла, слабая вибрация, словно отголосок чего-то далекого, идущего на очень большой скорости, пронизала ее ноги сквозь гранит палубы. А через секунду все мачты взорвались криком матросов:

— Никор!

Подняв голову, Линден увидела, что один из матросов указывает на юг. И все Великаны смотрели туда. Затаив дыхание и закусив губу, словно это могло помочь сделать зрение острее, Линден тоже стала вглядываться в тонкую черту горизонта в том направлении, но ничего не увидела.