наполняется нашими стонами и хриплым дыханием. Я чувствую, что Маша уже близка к финалу, и ускоряюсь. Она вскрикивает, запрокидывая голову, и я ловлю губами ее стон, сцеловываю судорожные всхлипы.
Ослепительная вспышка удовольствия — и мы замираем, сотрясаясь в объятиях друг друга. Дрожим, всхлипываем, цепляемся ослабевшими руками. На какой-то миг перестаем существовать поодиночке — только вместе, одним целым. Переплетенные телами и душами.
Это длится целую вечность — и всего одно мгновение. А потом возвращаются ощущения, краски, звуки. Мы медленно приходим в себя, расслабляемся. Я скатываюсь с Маши, притягиваю ее к себе. Обнимаю, глажу по волосам. Шепчу какие-то нежные глупости, сам себе удивляясь.
Маша тихо посмеивается, утыкаясь носом мне в шею. Целует куда-то над ключицей, щекочет дыханием кожу.
— Вау, — выдыхает она, и в ее голосе слышится неприкрытое изумление. — Это было… Это было потрясающе, Максим. Я даже не думала, что так бывает.
— Со мной по-другому и не бывает, — важно киваю я, и тут же получаю шутливый тычок в бок. — Ах ты зараза!
— От заразы слышу! — фыркает Маша, приподнимаясь на локте. Заглядывает мне в глаза — такая растрепанная, зацелованная, невероятно прекрасная. — Спасибо тебе. За все. Я ни о чем не жалею.
Я молча притягиваю ее к себе, снова целую. Какое там "спасибо"! Это мне впору благодарить небеса за такой подарок судьбы. За то, что послали мне Машу. Мою Машу.
Мы лежим, обнявшись, и болтаем о какой-то ерунде. Смеемся, шутим, лениво целуемся. Я чувствую себя так легко и спокойно, будто все проблемы разом отступили, стали неважными. Есть только здесь и сейчас. Только я и Маша.
В какой-то момент в дверь стучат, и в комнату просовывается взволнованное лицо Елены Сергеевны:
— Дети, вы тут? У нас ЧП! В саду нашли окровавленного мужчину! Кажется, на него напали!
Мы с Машей переглядываемся, чувствуя, как сердце ухает в пятки. Что? Какой еще мужчина? Нападение? Что вообще происходит?
Я первым вскакиваю с кровати, на ходу натягивая одежду. Маша спешит за мной, кое-как запахивая халат.
Мы несемся вниз по лестнице, во двор. Там уже собралась толпа — охрана, садовники, повар. Все встревоженно галдят и тычут пальцами куда-то в кусты.
Растолкав людей, я пробираюсь вперед — и застываю как громом пораженный.
На земле, весь в крови, лежит…
Олег собственной персоной.
21
Я смотрю на Олега, не веря своим глазам. Что за черт? Как он здесь оказался? И главное — что с ним случилось? Кто его так отделал?
Присев на корточки рядом с бывшим другом, внимательно его оглядываю. Лицо разбито в кровь, нос явно сломан. Дорогой костюм весь перепачкан грязью и какими-то подозрительными бурыми пятнами. Твою мать, так это что — его кровь? Да тут криминалом за версту несет!
— Олег? Олег, ты меня слышишь? Что произошло? — я осторожно трясу его за плечо, стараясь привести в чувство.
Олег слабо стонет и приоткрывает мутные глаза. Смотрит на меня невидяще, будто не узнавая. Потом хрипит:
— Макс?.. Ты?.. Как ты здесь…
— Я здесь живу вообще-то, — нетерпеливо перебиваю его. — А ты какого хрена припёрся? Да еще и в таком виде? На тебя что, бомжи в подворотне напали?
— Если бы, — невесело усмехается Олег и тут же морщится от боли. — Бомжи — это цветочки… по сравнению с…
Он снова стонет и обмякает, теряя сознание. Черт, вот только этого не хватало! Я бросаю быстрый взгляд на Машу — она стоит рядом, зябко обхватив себя руками. В глазах — испуг вперемешку с потрясением.
— Звони в скорую! — командую я. — И полицию тоже вызывай. Тут явно что-то серьезное. Нападение, все дела…
Маша кивает и достает телефон. Я слышу, как она сбивчиво объясняет диспетчеру ситуацию, называет адрес. Молодец, держится. Не каждый день в твоем саду находят окровавленных мужиков.
Тем временем на место подтягивается охрана. Ребята оцепляют периметр, уже щёлкают затворами фотоаппаратов. Так, теперь хотя бы случайно улики не затопчут.
— Гриша, бегом на пост! — рявкаю я на начальника охраны. — Просмотри записи с камер за последние пару часов. Погляди, как этот тип сюда прошмыгнул. И вообще, было ли что подозрительное.
— Есть, шеф! — бодро откликается Гриша и убегает выполнять. Я киваю и снова переключаюсь на Олега. Та еще картина, конечно. Краем глаза замечаю, как побледнела мама. Ее можно понять — не каждый день лицезреешь такое шоу в прямом эфире.
Следующие полчаса проходят как в тумане. Приезжает скорая, увозит Олега. Прибывает полиция, начинает опрашивать свидетелей. Я даю показания, стараясь не упустить ни одной детали. Маша жмется рядом, сжимая мою ладонь. Бедняжка, столько переживаний для нее за один вечер…
Где-то посреди всей этой суеты меня осеняет. А ведь Олег не просто так сюда заявился. Если его действительно избили и бросили у нас в саду — значит, это было сделано специально. Чтобы мы нашли. Чтобы я нашел. Вопрос в том — кто и зачем? Что за послание мне хотели донести?
В голове начинают роиться нехорошие подозрения. Уж не связано ли это нападение с теми анонимками, что я получал? Со всей этой мутной историей вокруг нашего с Машей псевдо-романа? Не хотел ли кто-то намекнуть, что лучше не рыпаться, а то хуже будет?
От этих мыслей мороз по коже. Я крепче прижимаю к себе Машу, будто пытаясь защитить от невидимых врагов. Черта с два я позволю кому-то обидеть ее. Даже если самому придется подставиться. Не отдам.
Так проходит еще час, другой. Наконец, полиция уезжает, пообещав держать в курсе расследования. Гриша докладывает, что ничего подозрительного на камерах не заметил. Как Олег просочился мимо охраны — вообще загадка. Будто из воздуха материализовался, блин.
Совсем измотанные, мы с Машей бредем в дом. Останавливаемся на пороге моей комнаты, переглядываемся с одинаковым смятением в глазах. Столько всего произошло, столько открытий, признаний… А потом как холодным душем окатило.
— Максим, — робко произносит Маша, сжимая мою руку. — Как ты думаешь… Это ведь неспроста, да? То, что случилось с Олегом… Может, это из-за нас?
Я вижу в ее глазах неприкрытый страх. И понимаю, что не могу соврать. Только не ей.
— Не знаю, Маш. Правда не знаю. Но подозреваю, что да. Кто-то очень хочет нам насолить. И, боюсь, нападение на Олега — это только начало.
Маша прижимает ладонь к губам, пытаясь сдержать всхлип. По щекам текут слезы. Я притягиваю ее к себе, баюкаю в объятиях.
— Тшшш, тихо. Не бойся. Я рядом. Мы со всем разберемся. Ничего не бойся.
