Его глубокий голос прерывался лишь редким бормотанием и глубокими вибрациями его груди. Я лишь могу догадываться, что его грудь вздымается из-за сильного желания, такого же, как у меня.
Моё желание, короткое и болезненное, присутствует в каждом вдохе и выдохе.
Я хочу его всецело из-за него самого и из-за руки, которую он положил между моих ног.
Одна только мысль о том, как мы дошли до этого момента, заставляет мои внутренности сжиматься вокруг его пальцев, а спираль глубоко внутри моего тела закручиваться ещё сильнее. Моё возбуждение чудовищно, оно увеличивается сильнее и сильнее с каждым движением его возмутительно искусных пальцев.
Торн не успел сделать и нескольких шагов с того места, где я сидела в клубе, как мне стало ясно, что я не успеваю за его торопливыми шагами. Только это не имело никакого отношения к его гигантским ногам, это было связано с войной, бушующей внутри моего тела, которая делала меня медлительной и неуклюжей. Я очутилась в его объятиях прежде, чем успела моргнуть, и мне показалось, что уже через секунду мы оба были в его машине, рванувшей со стоянки. Прежде чем мы успели добраться до первого светофора, его рука легла на моё бедро. Когда стон сорвался с моих губ, он начал медленно двигать рукой к вершине моих бедер. Тем не менее, я почти уверена, что это был вздох нужды, эхом раздавшийся вокруг нас. Это заставило его зацепиться пальцами за мои трусики, чтобы убрать их со своей дороги и войти в меня без раздумий.
Остаток пути, каждая секунда, которая вела нас туда, где мы сейчас находимся — это просто вспышка возбуждения и его невообразимого таланта. Он крепко держит меня, и я всего в нескольких секундах от того, чтобы сорваться.
Это будет невероятно.
Это будет ошеломляюще.
Это будет... всем.
— Не кончай, — предупреждает Торн сквозь сжатые губы.
Его рука двигается между моих раздвинутых ног, а два пальца проникают в меня невероятно глубоко. Я шиплю на выдохе, крепко закрываю глаза и откидываю голову на кожаную обивку.
— Не кончай, бл*дь, пока я не прикоснусь ртом к этой киске.
— Я не могу... это слишком… О, Боже, что ты со мной делаешь? — я вздрагиваю, чувствуя, как оргазм нарастает внутри меня.
Я прикладываю все усилия, чтобы сдержаться. Мгновенное влечение, которое я почувствовала к этому мужчине, когда впервые увидела, как только он вошёл в «Тренд», просто доказывает, что я была права, доверяя своей интуиции — мощный поток ощущений, ревущий во мне, говорит о том, что я никогда не испытывала ничего подобного.
Ничего.
Разум и тело.
Всепоглощающе.
Подавляюще.
Всем телом.
Нет ни одного дюйма на моей коже, который бы не чувствовал жар моей нужды. Нет ни единого чувства, которое бы не тонуло в нём. Стремление к большему опьяняет меня нуждой в нём.
— Торн. Пожалуйста.
— Ты не кончишь. Не смей, бл*дь, — ворчит он, его пальцы сгибаются и погружаются в моё тело.
Машина поворачивает так, что я прижимаюсь к двери, он не замедляет хода, и я слышу, как шины жалобно визжат по асфальту. Его рука не останавливается ни на секунду, ритм держится ровно. Зад его машины дёргается из стороны в сторону всего на секунду, прежде чем я чувствую толчок от того, что мы снова ускоряемся. Мои бёдра прижимаются к его руке. К несчастью для меня, вместо того, чтобы остановиться, он толкает пальцы глубже и продолжает свои движения, задевая что-то слишком приятное.
— Ох, — задыхаюсь я. — Я собираюсь... — мой живот сжимается и дёргается в тандеме с моей сердцевиной, и я чувствую, как начинается оргазм.
Затем он выдергивает руку, и я сразу чувствую пустоту.
— Чёрт! — рявкает он, хлопая ладонью по рулю. Той самой, которая была всего в одной секунде от того, чтобы дать мне то, что должно было стать самым сильным оргазмом, который я когда-либо испытывала в своей жизни.
Я откидываю голову на спинку сиденья и смотрю на него сквозь полуприкрытые веки. Теперь на его красивом лице нет равнодушия. Он явно так же нетерпелив, как и я. Он оглядывается и подносит пальцы к носу, глубоко вдыхая, прежде чем снова посмотреть на дорогу. Он подносит эти пальцы к губам и сосёт их.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Чёрт возьми, — бормочет он. — Никогда не пробовал ничего вкуснее.
Я не отвожу взгляда, наблюдая, как он слизывает моё возбуждение с пальцев. Когда он заканчивает, кладя руку мне на бедро и оставляя её там, я всё ещё не могу отвести взгляд. Я была так потеряна в нём, что даже не поняла, как мы остановились около дома в Орчарде, в котором я была ранее.
— Где мы? — спрашиваю я дрожащим голосом.
— Разве это имеет значение?
Я задумываюсь над его вопросом. Волнует ли меня, где я нахожусь? Следовало бы. Следовало бы, но меня это не волнует. В этом нет никакого смысла, но я верю, что он не сделает со мной ничего такого, чего бы я ни хотела. Безрассудно? Может быть. Но я не собираюсь игнорировать то, что он заставляет меня чувствовать, или переоценивать то, что происходит между нами.
Он вернул мне то, что я потеряла уже очень давно... влечение к другому человеку и уверенность в себе, без страха, который обычно удерживает меня от связи с кем-то.
Он не давал мне никаких обещаний, кроме уверенности в том, что это будет того стоить.
Мне не нужны сердечки, цветы и обещания вечности.
В прошлый раз это не сработало.
Так что на этот раз я собираюсь жить сегодняшним днём без каких-либо сожалений.
— Нет, не думаю.
Я знаю, что ответила правильно, когда он дарит мне то, чем не часто меня одаривал — полную и душераздирающую улыбку.
Матерь. Божья.
Да, это того стоит. Утром я решу, что делать дальше. Сегодня вечером я буду чертовски наслаждаться этим мужчиной.
— Подожди здесь, — говорит он глубоким голосом, заглушая двигатель и выходя из машины.
Я не спускаю с него глаз, пока он обходит капот и останавливается у моей двери. Мне приходится снова сжать ноги, когда я замечаю его эрекцию, упирающуюся в штаны.
Боже милостивый, одно это стоит того, что случится, когда закончится эта ночь.
Дверь открывается, и с его помощью я оказываюсь рядом с ним. Напряжённость в его взгляде заставляет меня покачиваться на каблуках. Его руки оказываются на моих бёдрах прежде, чем я успеваю сдвинуться хотя бы на дюйм, не давая мне упасть к его ногам. Мы стоим и смотрим друг на друга, пока у меня лопается терпение. Моё намерение, должно быть, ясно как божий день, потому что всё, что я делаю, это слегка сгибаю ноги, намереваясь взобраться на этого мужчину, как на чёртово дерево. И он помогает мне оторваться от земли, пока мои ноги не обхватывают его бёдра, и эта красивая выпуклость между его ног прижимается к моему сверхчувствительному телу.
— Пожалуйста, поторопись, — умоляю я, облизывая губы, прежде чем прикусить кожу на его подбородке.
Его ответное рычание вибрирует в моей груди, делая мои соски ещё твёрже. Я трусь о его грудь и промежность, нуждаясь в гораздо большем, чем могла себе представить.
— Поцелуй меня, — продолжаю я, по-прежнему желая знать, каков его поцелуй на вкус.
— Нет, — отказ жалит меня, но я быстро отмахиваюсь от него, принимая всё, что могу получить.
Его шаги сотрясают моё тело, заставляя задыхаться. Его руки болезненно сжимают мои бёдра. Я продолжаю держаться, целуя и облизывая его обнаженную кожу. Я даже не могу сказать, сколько проходит времени. В ту же секунду, как он начал идти, я была не в состоянии что-либо делать, кроме как водить губами и языком по его мощной шее. Его сильная хватка на моих бёдрах подталкивает моё тело к его твёрдому, как камень, теплу с каждым шагом, намеренно сводя меня с ума.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда я лечу в воздухе, клатч, который всё это время был между нашими телами, летит вместе со мной. Я приземляюсь на шёлковые простыни, и ко мне возвращается частичка осознания. Он стоит надо мной, рядом с кроватью, на которую я приземлилась, часто дыша и срывая с себя одежду.
Он не отводит взгляда, и я тоже. Даже когда он срывает последнюю вещь со своего тела, спустив вниз по бёдрам. Даже когда он тянется к моим лодыжкам, рывком сдвигая меня к краю кровати, я выдерживаю его взгляд.
