Те трое тоже столбенеют, с каблуков до рыжего хвоста осматривают мою защитницу.
- Мужик, убери ее, - мирно просят меня, с ухмылками переглядываются.
Она на взводе. Грудь от тяжёлого дыхания поднимается, на щеках румянец, такая воинственная, моя богиня, с трудом поднимаю с пола челюсть.
Неудивительно, что ее на стадионе арестовали.
- Зай, - сгребаю ее за талию. - Пойдем, правда.
Веду ее к выходу, бросаю на нее косые взгляды. Оборачиваюсь на компанию, те смотрят нам вслед.
Однако.
Открываю дверь, из темноты выпадаем к солнцу.
- Кажется, обошлось, - вздыхает зайка. Вытирает лоб. - Фу. Тут всегда так, им лишь повод дай кулаками помахать.
Неотрывно изучаю ее.
Из-за женщин я дрался много раз, не сосчитать.
Но чтобы девушка сама бросалась меня защищать - это впервые.
- Александр, а мы расплатились? - она спохватывается.
Бездумно киваю.
Больше не сомневаюсь, влюблен, точно.
Глава 25. Алена
И откуда Александр узнал, что я люблю спорт?
Всегда несколько стеснялась своего увлечения. Да и из меня самой спортсменка так себе, если выразиться мягко. С волейболом и баскетболом не сложилось из-за роста, с легкой атлетикой из-за неспособности к монотонной работе, а футбол… футбол я люблю, хоть и игрок из меня отвратительный.
Зато болельщица я отличная, и в фанатских кругах широко известная.
- И за какой клуб болеешь?
- За «Динамо», - бездумно отвечаю я этому бешеному мужчине, который чуть не устроил мордобой.
- Логично, - с загадочной ухмылкой отвечает Александр.
Прикусываю губу, непонимающе на него глядя, а затем до меня доходит.
То есть я динамщица?!
- Александр, вы…
- Ты, - поправляет мужчина, придерживая меня за плечи.
- Езжай домой. И я поеду. Домой, - хмуро произношу я, чувствуя неловкость от его прикосновений.
И как, интересно, замужние пары могут спокойно общаться друг с другом днем, зная, что творят ночами? Я вот теряюсь после всего произошедшего, и мысли в голову лезут.
Дурные мысли. Развратные.
Может, в монастырь уйти?
- Обязательно поеду, недотрога ты моя, - Саша, невзирая на мое легкое сопротивление, подталкивает меня к машине. – Только сначала тебя отвезу. Садись, зайчонок.
Дверь его танка призывно открыта передо мной, и Саша выставил руку, чтобы помочь мне забраться в машину, но я не тороплюсь выполнять его просьбу, которая на просьбу совсем не похожа.
- Саш, я не… не могу, понимаешь?
- Не понимаю.
- Гостей в дом я не приглашаю, и приглашать не планирую, - уже яснее намекаю чуть нахмурившемуся мужчине. – Не трать время, хорошо? То, что было – оно не повторится больше, и я…
- Расслабься, Аленка. Просто подвезу, садись.
И, не дожидаясь моего ответа, Саша почти закидывает меня в машину.
Ну вот как с ним разговаривать?!
- Я просто тебя подвезу, женщина, - улыбается он, сев за руль.
И, на удивление, слово свое сдерживает.
- И как так получилось, что маленький зайчонок без ума от футбола? – вдруг интересуется Саша. – Редко такое встречал. Чаще всего такая любовь к футболу оказывалась притворством.
Лучше бы и моя любовь к футболу была притворной. Мало того, что в участок попадала, так еще и полиция в последнее время полюбила нас гонять: встречаем с ребятами наших футболистов со сборов, а на нас ОМОНовцев спускают, будто на преступников каких.
Одни проблемы.
- Это все папа, - решаю я пояснить свое неженское увлечение. – У них с мамой всегда были странные отношение: ругаются вдрызг, он уходит на пару месяцев, а потом возвращается. Но когда он вне семьи был, мама строго-настрого запрещала с ним общаться. Но мы все-равно виделись, - улыбаюсь от приятных, хоть и странных воспоминаний, - все время выдумывали места для встреч, как шпионы настоящие. Парки наскучили, кафе тоже, а рядом со школой у нас стадион был, вот там мы и сидели. Папа объяснил правила, и я… пропала.
И зачем я это рассказываю? Вряд ли Саше интересны такие долгие пояснения. Бросаю на него короткий взгляд, и испытываю удовлетворение: он слушает. И выражение лица такое странное, словно он… любуется мной?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Показалось, должно быть.
- И что тебе нравится в футболе? – придвигается он ко мне.
- Азарт, адреналин, чувство общности, - начинаю я перечислять, вспоминая свои ощущения от игры. – Это ведь целая культура! Вроде бы, что может быть проще: толпа мужчин и мяч, но… не могу объяснить. Когда я на стадионе, я чувствую эйфорию. Особенно, если моя команда побеждает.
Интересно, а расскажи я Володе об этом, он бы понял? Или хоть выслушал бы?
Может, он и выслушал бы меня, но я вдруг твердо осознаю: в жизни бы не рассказала ему то, чем поделилась с Александром. Слишком привыкла я притворяться при Володе леди, тогда как я вовсе и не леди, а та еще пацанка.
- Чувствуешь эйфорию, - тихо повторяет Саша мои слова, и нежно проводит пальцами по линии моего подбородка. – Я понимаю.
А я понимаю, что если не выйду сейчас из машины, то совершу самую большую глупость в своей жизни. Саша проводит большим пальцем по моей щеке, и я вздыхаю. Прикрываю глаза,
испытывая необъяснимое томление… а его указательный палец уже очерчивает мои приоткрытые губы.
Меня накрывает внезапно. Воздух, который я жадно вдыхаю ртом, такой горячий, что хочется раздеться. В груди тесно, а животе горячо и пьяно. Почти наяву вижу, как обхватываю коленями бедра сидящего рядом со мной мужчины, скольжу ладонью по его прессу. Царапаю ноготками, вырывая жадные стоны…
- До завтра, - пищу я, и почти вываливаюсь из машины. – Не провожай!
Отвечает мне низкий, чуть хрипловатый мужской смех.
Или мне показалось?
Весь следующий день я вполне успешно избегаю Сашу. И, кажется, ему не до меня. Вчерашнее добродушное настроение исчезло, словно унесенное северным ветром. На лбу обозначилась морщинка, которую бы разгладить пальцами, но…
Нельзя!
- Приеду через пару часов, - на ходу бросает Саша, выходя из кабинета. Но уже у выхода из приемной оборачивается, и интересуется: - Какие цветы ты любишь?
Пионы и астры. Но их любить как-то скучно, и не принято.
- Цветик-семицветик и аленький цветочек, - подмигиваю я шутливо. – Если уж хочешь подарить мне букет, то только такой – сказочный!
- Аленький цветочек, - смеется Саша, покидая приемную. – Тебе подходит, Аленушка!
Улыбка не желает сходить с моего лица, и я зачем-то выглядываю в окно, наблюдая, как отъезжает с парковки Сашина машина. А затем вспоминаю свое обещание Володе, и на душе становится паршиво.
«Я ведь вряд ли найду что-то важное, - успокаиваю себя, тихо прошмыгивая в директорский кабинет. – Даже если найду, не факт, что пойму, что это нечто важное».
Спохватываюсь, и решаю подпереть дверь стулом, который дважды роняю у порога, соображая, как его правильно зафиксировать.
Боже, ну и грохот я подняла!
- Так, вроде нормально, - дергаю на себя дверь, но она не открывается. Удовлетворенно хмыкаю, радуясь своей маленькой победе, и резко разворачиваюсь к столу.
Излишне резко, пожалуй. Такие пируэты не рассчитаны на мои дешевые туфли на шпильках. Только чудом не падаю, ухватившись за шкаф, и ухватываю себя за правую щиколотку, оценивая ущерб: пожалуй, ремонт бесполезен, стоить он будет ровно столько, сколько стоят новые, такие же дешевые туфли.
- Ай! – подскакиваю от свалившегося с чуть накренившегося шкафа глобуса, который с грохотом упал в опасной близости от моей головы. – Да что ж такое?
Плохая из меня грабительница.
Просто отвратительная!
Глава 26. Александр
- Преступник за пару недель до Рождества решил грабануть небольшой магазинчик. Он вдохновился духом праздника, и как Санта-Клаус спустился в мазагин по дымоходной трубе. Но, - Вовчик выставляет указательный палец, паузу не выдерживает, смакует подробности дальше, - труба имела изгиб. В котором он застрял. Тогда мужик попытался вылезти обратно. И тоже не смог, слишком узко. Его доставали пожарные. А после арестовала полиция.
