– Тогда – Эдмунд.
– Как вы думаете, Эдмунд, миссис Горман и мисс Мэри останутся к обеду?
– Я очень надеюсь, что нет, – ответил Уитфелд. Все же, думал Закери, день не прошел даром. Одно стало совершенно очевидным. Эдмунд Уитфелд довел умение избегать своих домашних до уровня искусства. И возможно, он будет самым благодарным членом семьи, если Закери научит сестер Уитфелд, как стать невестами.
Глава 7
Кэролайн провела кончиком пальца по карандашной линии подбородка, чтобы немного смягчить ее. Сегодня она начала с того, что сделала несколько набросков его рук. Она умела рисовать пальцы – за исключением длины и ширины они не отличались у разных людей. А вот лица, и прежде всего глаза, уникальны. И интересны. Особенно у ее последней модели.
Она провела тонкую линию, намечая контур глаза, и рисунок сразу стал похожим на Закери.
– Вот так, – пробормотала она.
Это был он и вместе с тем не он. Ей удались овал лица, примерное расположение рта, носа и глаз, но, глядя на лист бумаги, она поняла, что на рисунке он совершенно на себя не похож. Она чувствовала, что чего-то не хватает – какого-то света не только в глазах, но и во всем лице. Раньше с ней такого не было. Обычно ей быстро удавалось добиться сходства. Сейчас все иначе. Конечно, ей, как и всегда, не терпелось увидеть, что же у нее получится, но сейчас примешивалось что-то другое. Возбуждение. Нечто…
Дверь мастерской распахнулась. Кэролайн чуть было не подскочила от неожиданности, увидев, как в комнату вбежала ее мать.
– Мама! Что случилось?
– Его здесь нет, – провозгласила Салли Уитфелд и снова исчезла, с шумом захлопнув за собой дверь.
Кэролайн отложила альбом и встала.
– Что происходит? – громко спросила она, выглянув в коридор.
Мимо нее пробежала Энн.
– Мама думает, что кто-то похитил лорда Закери.
– Похитил? – С кого же она будет писать портрет? Потом к ней вернулось логическое мышление. – Почему маме пришло это в голову?
– Он исчез из гостиной три часа назад, и с тех пор его никто не видел.
– Только бы он не надумал вернуться в Лондон. – Уж лучше бы его похитили. – А где его лошадь?
– О Господи! – вскрикнула Энн. – Неужели они похитили и бедняжку Саграмора?
У Кэролайн закралось сомнение.
– Ты что-то знаешь. В чем дело, дорогая?
– Поскольку папа тоже исчез, я думаю, что они с лордом Закери где-нибудь в полях, отправились осматривать коров. Или, скорее, одну корову.
– А ты поделилась с мамой своим предположением?
– Мама и слушать ничего не хочет. Она паникует и дает этим понять нам всем, что просто умрет, если с лордом Закери что-то случится. Леди Глэдис сидит в гостиной и спокойно вышивает.
– Паникой вряд ли чему-нибудь поможешь, но это любимое занятие мамы. – У Салли Уитфелд было семь незамужних дочерей. Она не только сама провоцировала хаос, она его всячески поощряла. – Может, пойдем на конюшню и посмотрим, не похитили ли папину лошадь тоже? Но Нельсона не так-то просто увести.
– А еще есть Гарольд, который наверняка ест в саду мамины герани.
– Хм. Давай сначала спасем брата герцога, а уж потом пошлем его спасать цветы.
– Великолепная идея. Мы с тобой, можем стать героинями, если найдем потерянного принца.
– Если это поможет избежать необходимости нести маму наверх в постель, я готова принять почести героини.
Пока все домашние и половина слуг бегали по дому, словно цыплята, которым отрубили головы, Кэролайн и Энн выскользнули из парадных дверей и, хохоча, помчались в конюшни. Кэролайн добежала первой и с ходу уперлась в широкую, твердую грудь.
– О! – Она бы упала навзничь, но лорд Закери успел схватить ее за плечи. – Извините.
Она постаралась не заметить, как его руки скользнули вниз по ее рукам. Его интерес к ней был таким обескураживающим, что она не могла не обратить на него внимания, если учесть, что это из-за ее предложения позировать они неизбежно оказались в такой близости друг от друга.
– Не беспокойтесь, – сказал он, посмотрев на нее так, словно понимал, какое производит впечатление. Да наверняка понимал, черт бы его побрал!
– Мы искали вас, лорд Закери, – тяжело дыша, заявила Энн и тем самым дала Кэролайн возможность восстановить равновесие – физическое и моральное.
Из-за спины Закери показался мистер Уитфелд.
– Закери попросил меня показать ему некоторые из моих изобретений.
Более вероятным было то, что отец предложил прогуляться по поместью, а гость проявил свойственную ему – но раздражающую – привычку быть благожелательным и согласился. Прекрасно. Теперь не только сестры, но и отец претендует на внимание ее модели.
Закери и глазом не моргнул, услышав объяснение мистера Уитфелда.
– Эдмунд проделал замечательную работу.
– Спасибо, мой мальчик.
– А мама решила, что лорда Закери похитили, – заявила Энн, не скрывая иронии.
– Черт, – проворчал Эдмунд. – Нам лучше вернуться, а то она меня запилит.
На самом деле, подумала Кэролайн, отец оказал брату герцога услугу, избавив его от общества Уитфелдов и Горманов.
– Может быть, лорд Закери мог бы объяснить свое отсутствие тем, что он устал после путешествия из Лондона и понял, что ему необходим глоток свежего воздуха.
– Устал? – Закери посмотрел на Кэролайн с удивлением.
– Да, ужасно устал. И у него страшно разболелась голова, и ему придется остаться в постели не меньше двух недель, и он не сможет присутствовать ни на каких светских мероприятиях.
– Похоже, я был на грани смерти. Слава Богу, что воздух Уилтшира такой…
– Целительный, – подхватила Кэролайн, усмехнувшись. Он должен понять, насколько приятным может быть вечер, если у него будет отговорка.
– Ты гений, – шепнула Энн и, обняв сестру за плечи, повела ее обратно в дом.
– Просто практична. Постарайся и отца как-то отвлечь.
– Не беспокойся, Каро. Я постараюсь, чтобы ты могла воспользоваться утренним освещением для работы.
– Спасибо. Между прочим, лорд Закери, ваш щенок ест цветы в нашем саду.
– Вот как? Проклятие! Я же велел Риду приглядывать за ним.
– О! А мне казалось, что Гарольд ваш щенок. Шедший впереди нее Закери обернулся. Как бы ей научиться держать язык за зубами?
– Это мой щенок. Я сегодня же отучу его есть цветы.
– За один день?
– Я объезжал лошадей, а справиться со щенком будет гораздо легче, поверьте мне.
Она в этом сомневалась, но не стала возражать. В конце концов, он делал ей и отцу одолжение.
