в наше время не будь ты с чертом в ладу — святые одолеют, тоже ведь нехорошо.
Долго ли, коротко ли, а в воскресенье отправились Ипате с Кирикой в деревню на хоровод. Кирика, как мальчишкам положено, по заборам карабкается, со сверстниками зубы скалит. А Ипате девушку себе заприметил, рядом с ней в пляску вступает; глазами меряет ее сверху донизу, снизу доверху; пока хоровод кружится, то руку ей покрепче пожмет, то на ножку наступит, то… словом, как парню положено. Топ сюда, топ туда! По уши влюбился Ипате. Кирика, чертов хлопчик, конечно, тут как тут. Только вышел Ипате из пляски, говорит ему Кирика:
— Вроде затуманился ты как-то лицом, хозяин! Уж не по вкусу ль тебе девчонка пришлась?
— Не знаю, Кирика, что тебе сказать. Видно, не в добрый час пришел ты ко мне. Что ж, давай к делу приступать; хороша девка, вовсе меня приворожила.
— Нет, хозяин, уж если хочешь меня послушать, то с этой не связывайся. И огонь хорош, да крепко подчас обжигает. Ишь ведь, девчонка какая, и не улыбнется. Совсем святая на вид! А от такой вот святой за одну ночь побелел у меня дядя в колодце.
— Как так, мэй Кирика?
— Сам не знаешь как?
— Ишь ты, скрытный какой! Щуку скорее из речки выудишь, чем из тебя слово. Я так думаю, Кирика, выйдет она за меня и добрее станет…
— Ха-ха! Нет же, как друг тебе говорю: три ребра чертовых у этой девчонки. Конечно, даже у самой лучшей тоже одно такое ребро есть. Вот, значит, найдем хотя бы такую, тогда и скажу тебе, что делать.
— Ты что же, Кирика, все приставал ко мне, женись да женись, а как только к женитьбе меня разохотил, так и на попятный?
— Хозяин, ты же знаешь, я тебе зла не хочу; слушай меня, не прогадаешь.
Послушался Ипате, и вернулись они домой ни с чем. А дома словно его подменили: работает-не работает, — все его думы одолевают; ждет-не дождется воскресенья.
В воскресенье отправляются оба на хоровод в другое село. Кирика, как и в тот раз, с ребятишками держится, а Ипате снова девушку себе заприметил, рядом с нею в пляску вступает; пляшет, заговаривает, а та, плутовка, голову ему кружмя кружит. Видит Ипате, что девушка хоть куда. Хорошо, что Кирика неподалеку был и, как вышел Ипате из пляски, говорит ему:
— Хозяин, сдается мне, и эту ты бы взять не прочь. Верно ведь, что она тебе приглянулась?
— Да вроде так, мэй Кирика!
— Знай же, что и эта не про нас, вот ведь какая тихоня на вид, а на деле и у нее два ребра чертовых имеется. Еще потерпи, хозяин, маленько.
— Да ведь в наше-то время, ей-богу, не знаю, Кирика, где такую святую найдем, как ты ищешь. Я так думаю, как бы нам не прогадать, если выбирать будем.
— Да нет же, хозяин, положись на меня, уж я-то знаю, что делаю.
Опять уступил Ипате, и вернулись они к вечеру домой снова ни с чем.
Но уж теперь у Ипате и работа не клеится, и еда не идет ему впрок, и сон от него бежит — словом, из рук вон… День-деньской ловит божьих коровок, кладет себе на руку, приговаривает:
Ах ты, божия коровка!
Полети в ту сторону,
Где найду себе жену!
Что тут поделаешь? Заболел парень женитьбой! И ведь как это говорится: когда человек не в себе, подальше держись от него. Как сказано: тлеет огонь в мокрой соломе. Так и с Ипате — грустит да вздыхает, едва воскресенья дождался.
А когда наступило оно, отправились оба в третье село на хоровод. Как только пришли, вступает Ипате в жок[14] с дивчиной, у которой глаза как у бесенка сверкают. Научился хитрюга с первого взгляда таких девчат выбирать, а уж про то, что на сердце у них и чего они стоят, одному Кирике, конечно, известно; ибо нет ничего труднее, как человека выбрать! Но Кирика был тут же. Что он сделал, как провернул, но только загорелись у Ипате и той девчонки сердца одно по другому. Сатана уколол их шипом, как видно. Лишь только вышел Ипате из круга, отводит его Кирика в сторонку, спрашивает:
— Ну, как, хозяин?
— Да так, Кирика! Глаз бы с нее не спускал, до того мне люба она; ежели не на ней, то ни на ком никогда не женюсь. Довольно ты мне мозги туманил.
— А ведь она, хозяин, подходит, — отвечает Кирика. — Правда, имеется и у нее чертово ребро; но если жить будем и не умрем, вытащим его.
То-то обрадовался Ипате! Пристал он к девчонке пуще банного листа. То меж собой переглянутся, то словцом перекинутся, то загадкой, то шуткой, то одним, то другим — крепко полюбились друг другу. Не вытерпел Ипате, пошел к отцу-матери в жены ее просить. Как говорится:
Ты проси меня у мамы.
Даст, не даст мамаша дочь —
Украдешь меня ты в ночь!
Обрадовались родители хорошему человеку, от всего сердца отдают дочку. Через несколько дней сыграли свадьбу, увез Ипате невесту вместе с приданым домой — и дело с концом! Зажили они в согласии и любви, что два голубка. И говорит однажды Ипате своему слуге:
— Золотая, Кирика, у меня жена! Здорово я ее выбрал.
— Золотая, хозяин, ничего не скажешь. Но только знаешь пословицу: где тонко, там и рвется! Еще посмотрим. Помнишь, говорил я тебе, что и у этой, какая она ни добрая и кроткая, а все-таки одно ребро имеется чертово, и вынуть его непременно надо, коли хочешь такую жену иметь, чтобы жить с ней до глубокой старости.
— Ну, уж тогда не знаю, Кирика, кто на тебя и угодит. Думаю, только черт до нутра твоего докопается!
Год не проходит, и приносит жена ему сына. А еще через месяца три наезжает нежданно-негаданно тесть, зовет обоих на свадьбу женина брата. Кирика, все учуяв, как черту положено, отводит хозяина в сторону и говорит:
— Хозяин, пусть жена твоя с ребенком едет, а сам скажи, что вслед за ними выедешь, если будет время, а нет — пускай не обессудят. Дальше как быть, научу тебя потом.
Ипате, привыкнув во всем Кирику слушаться, говорит тестю:
— Отец, не могу я ехать. Сам видишь, дел у меня по горло. Еле-еле с работником вместе управляюсь Жена пускай без меня едет. Если время позволит,
