– Черт! – выдыхает он, и я впервые чувствую, как у мужчины возникает на меня эрекция.
Как далеко я позволю ему зайти? Я задаю себе этот вопрос и не могу ответить. Он нащупывает полы моей блузки и стягивает ее с меня через голову. Не могу поверить, что позволяю ему это делать, но не могу остановиться. Хардин прерывает наш страстный поцелуй, чтобы стянуть с меня одежду. Его взгляд встречается с моим, затем скользит вниз, к груди. Он закусывает губу:
– Ты такая сексуальная, Тесс.
Мне никогда не нравились подобные комплименты, но Хардин говорит это особенно, очень чувственно. Я никогда не покупала шикарное нижнее белье, потому что никто, буквально никто его не видит, но сейчас мне хотелось бы иметь что-то покруче моего обычного черного бюстгальтера. Он, наверное, видел любые бюстгальтеры, напоминает назойливый внутренний голос. Чтобы отогнать подобные мысли, начинаю быстрее двигаться у него на коленях, он тянет меня за талию к себе, и мы касаемся друг друга телами…
Кто-то дергает дверную ручку. Я вскакиваю с колен Хардина как ужаленная и хватаюсь за блузку; транс, в котором я пребывала, моментально рассеивается.
Стеф перешагивает через порог и застывает с открытым от изумления ртом при виде меня и Хардина.
Я красная как рак, но я знаю, что это не только от смущения, но и от того, что Хардин заставил меня почувствовать.
– Я что-то пропустила, черт побери? – выдыхает Стеф, оглядывая нас, улыбаясь во весь рот.
В ее глазах – нескрываемый восторг.
– Ничего особенного, – отвечает Хардин, поднимаясь.
Он идет к двери и исчезает, не оглядываясь, оставив меня задыхающейся от смущения под смешки Стеф.
– Что за фигня?! – спрашивает она, закрывая лицо в притворном ужасе. Но Стеф распирает от любопытства, и она не может молчать. – Ты и Хардин… Ты и Хардин собирались поразвлечься?
Я отворачиваюсь к столу, сделав вид, что просматриваю конспекты.
– Нет! Разумеется, нет! Мы не собирались трахаться, – отвечаю я.
Ведь это так? Нет, мы просто пару раз поцеловались, вот и все. Да, он снял с меня блузку, пока я терлась об него, сидя у него на коленях, но мы не собирались трахаться в обычном смысле слова.
– У меня же есть парень, помнишь?
Он придвигается ко мне.
– Так… но это не значит, что ты не можешь трахнуться с Хардином – просто не верится! Мне казалось, вы друг друга ненавидите. Ну, Хардин всех ненавидит. Но я думала, тебя он ненавидит даже больше, чем обычных людей. – Она смеется. – Тогда хоть как так получилось?
Я сажусь на ее кровать и лохмачу волосы.
– Не знаю. В общем, в субботу, когда ты уехала с вечеринки, я оказалась в его комнате, потому что один гад пытался меня изнасиловать, а потом я поцеловала Хардина. Мы обещали, что не будем больше об этом говорить, но сегодня он пришел и начал обнимать меня, но не больше. – Я показываю на кровать, но Стеф только еще шире ухмыляется. – Он стал разбрасывать мои вещи, я его толкнула, а потом… в общем, мы оказались на кровати.
В пересказе звучит ужасно. Я действительно потеряла голову, как говорит моя мама. Закрываю лицо руками. Как я могла снова так поступить по отношению к Ною?
– Вау, классно! – говорит Стеф, и я опять закатываю глаза.
– Нет, это ужасно и неправильно. Я люблю Ноя, а Хардин – болван. Я не хочу быть его очередной победой.
– Ты могла бы многому научиться у Хардина… в смысле секса.
Вылупляю глаза. Она что, серьезно? Неужели она сама делала что-то подобное… и может быть… с Хардином?
– Нет, я ничему не собираюсь учиться у Хардина. Или у кого-то еще, кроме Ноя, – отвечаю я.
Не могу себе представить себя и Ноя, занимающихся чем-то подобным. В памяти всплывают слова Хардина: «Ты такая сексуальная, Тесс». Ной никогда не говорил мне такого, да и никто раньше не называл меня сексуальной. Мои щеки вспыхивают, когда я это вспоминаю.
– А ты? – спрашиваю я, немного помявшись.
– С Хардином? Нет. – Чувствую, что у меня на душе становится легче от ее ответа. Она продолжает: – У меня не было секса с ним, была пара попыток, когда только мы познакомились, но все каких-то неловких. Ничего не вышло; примерно неделю мы были чуть больше, чем друзьями.
Она говорит так, что я понимаю: это не слишком важный эпизод в ее жизни, но все равно не могу подавить поднимающуюся ревность.
– А… чуть больше? – уточняю я.
Во рту у меня пересыхает, и я внезапно раздражаюсь на Стеф.
– Да ничего особенного. Так, несколько раз жесткий петтинг, тискали друг друга там и сям. Ничего серьезного, – отвечает она, и мое сердце ноет.
Я не удивлена, конечно, но лучше бы было не спрашивать.
– И много у Хардина таких чуть больше, чем друзей?
Я не хочу слышать ответ, но не могу не спрашивать.
Стеф фыркает и садится напротив меня.
– Да, хватает. То есть не то чтобы сотни, но он довольно… шустрый парень.
Я понимаю, что она видит реакцию на ее рассказ и пытается подсластить пилюлю. Мысленно я в сотый раз принимаю решение держаться от Хардина подальше. Не хочу быть чьей-то чуть-больше-чем-подругой. Никогда.
– Он не обманывает и не использует девчонок; по большей части они сами на него вешаются. Но он им сразу дает понять, что не будет с ними встречаться, – говорит она.
Я помню, она уже это говорила. Но ведь сейчас говорил мне, когда мы…
– Почему он ни с кем не встречается?
Почему я не могу не задавать эти вопросы?
– По правде сказать, не знаю… Слушай, – говорит она с беспокойством, – думаю, с Хардином неплохо развлечься, но мне кажется, для тебя это может кончиться печально. Если ты не уверена, что сможешь контролировать свои чувства, я бы держалась от него подальше. Я видела много девушек, которых он бросил, и это не очень приятно.
– Поверь, у меня нет к нему никаких чувств. Не знаю, о чем я думала, – смеюсь я, надеясь, что это звучит искренне.
Стеф кивает.
– Ну ладно. А много было проблем с мамой и Ноем?
Я рассказываю о нотации, умолчав о части, в которой мне не рекомендовали с ней дружить. Остаток вечера мы проводим, болтая о занятиях, Тристане – обо всем подряд, кроме Хардина.
Глава 23
На следующий день перед занятиями встречаюсь с Лэндоном в кафе: надо уточнить задание по социологии. Я битый час собирала конспекты после выходки Хардина. Я хочу рассказать Лэндону, но боюсь, что он неправильно меня поймет, особенно теперь, когда я знаю о родителях Хардина. Лэндон наверняка много знает, и я постоянно удерживаю себя от вопросов. Вообще, меня не волнует, что там делает Хардин.
