— Это ты? — удивился Феликс, забирая у того факел.
— Угу. А ты хотел, чтобы я остался и объяснял этим головорезам, зачем ты убил их приятеля? — проворчал Максим, выбираясь из дыры.
— Я его не убивал!
По стене звонко щелкнула пуля. Стреляли из трубы.
— А вот они думают иначе! — заявил Максим.
Не сговариваясь, они бросились бежать. Где-то впереди тяжело топал Томас. Погоня за спиной производила меньше шума, хотя, оглянувшись на развилке, Феликс насчитал как минимум троих преследователей. Первый поднял пистолет, прицеливаясь, и Феликс швырнул в него факел. Вместо пули прилетела забористая брань и обещание оторвать сыщику руки.
— Налево, — подсказал Максим.
Он успел заметить, куда свернул Томас, что было весьма кстати. Гулкое эхо сбивало с толку. Вдобавок, пожертвовав факелом, Феликс оставил их в полной темноте. Томасу она, похоже, не мешала. Вытянув левую руку и коснувшись стены, Феликс зашагал вперед настолько быстро, насколько мог идти, не опасаясь споткнуться.
Глава 7
Под территорией порта раскинулся настоящий лабиринт. Большая часть тоннелей были столь маленькими и узкими, что приходилось идти, согнувшись, или вовсе ползти на четвереньках. В некоторые проходы и вовсе было не протиснуться, а иногда, напротив, встречались настоящие подвальные проспекты, где несколько человек могли бы идти рядом, не шкрябая затылками по потолку.
Местами тускло горели одинокие газовые лампы, но основная масса тоннелей утопала в непроглядном мраке, где ориентироваться можно было исключительно на ощупь.
Топот башмаков Томаса давно стих. Какое-то время под сводами еще отдавалось их эхо, погнавшись за которым, Феликс с Максимом выбрались на очередной «проспект» и остановились под лампой. Максим брезгливо стряхивал с рукава плесень. Плесень прилипла крепко и стряхиваться не желала.
— Куда теперь? — спросил Феликс.
Максим пожал плечами. Было тихо. Где-то вдалеке капала вода. Над головой шуршал воздух в трубах пневмопочты.
— Да, похоже, все от всех оторвались, — выдохнул Феликс. — Ну что ж, давай выбираться отсюда.
— Давай, — согласился Максим, не трогаясь с места.
— И куда нам идти?
Максим снова пожал плечами.
— Хм… — произнёс Феликс. — Я думал, ты тут лучше ориентируешься.
— Я тут вообще в первый раз, — ответил Максим. — Раньше про эти катакомбы я только слышал.
— И что слышал?
— По правде говоря, ничего хорошего.
— Вот как? — хмыкнул Феликс. — Ну тогда точно давай выбираться, — он поднял голову и показал рукой. — Идем туда.
Они не столько пошли, сколько побрели, едва переставляя ноги.
— Почему туда? — уже на ходу спросил Максим.
Феликс показал наверх.
— Вон те пучки тонких труб — пневмопочта, — сказал он. — Рано или поздно они приведут нас к сортировочной станции.
— Лучше рано, — сказал Максим. — И пусть там рядом окажется приличный трактир.
Феликс снова хмыкнул. Его бы это тоже устроило, но он не верил, что такое возможно. Однако подземелье решило не скупиться на сюрпризы.
Первый из них догнал усталых путников всего лишь через полчаса. Они как раз добрели до перекрестка, где их «проспект» встречался с таким же по размерам. Трубы почты шли прямо, но по полу нового «проспекта» были проложены рельсы. Их колея была вдвое уже, чем на железных дорогах Российской империи, что наводило на мысль о вагонетках. Тем не менее, они тоже должны были куда-то прибывать. Оставалось угадать, в какую сторону шагать ближе. Слева доносился какой-то шум, и он быстро приближался. Феликс повернул голову и по глазам ударил яркий свет.
Сыщик чертыхнулся и, прикрывая глаза ладонью, отступил назад. Источник света приблизился и с лязгом остановился. Свет померк. Феликс опустил ладонь. Перед ним стоял состав из примитивного паровозика и трех вагонеток. Вагонетки были забиты узлами механизмов и карликами в потёртых халатах. Из-за паровой машины — кабины на паровозике не было — высунулся машинист. Тоже карлик, но в аккуратном халате с одним большим карманом на правом боку. Карман заметно оттопыривался.
— Эй! — крикнул машинист. — Будем глазеть или поедем? Только деньги вперёд.
— Поедем, — ответил Максим, даже не спросив, сколько это будет стоить.
Впрочем, здешний ценник назвал бы скромным даже законченный жадина. За пару медных монет Феликс с Максимом получили право устроиться в последней вагонетке, на турбине с оторванным кожухом. Максим смахнул с нее пыль.
— Развыпендривался, — проворчал сидящий рядом карлик. — Садись уже, одного тебя народ ждёт.
— Извините, — сказал Максим, и сел на турбину.
Паровозик тотчас свистнул и состав рванул с места, чуть не потеряв новых пассажиров. Шляпа слетела с головы Максима. Феликс едва успел ее поймать. Максим сказал ему спасибо и добавил пару ласковых для машиниста. Тот то ли не расслышал, то ли уже привык. Когда вагонетки подскакивали на разболтанных стыках, его материли все без исключения, и не побили, наверное, только потому, что двумя руками крепко держались за борта.
Как ни странно, никого в пути они не потеряли. Даже когда паровозик на полном ходу лихо повернул и справа открылась бездна. По крайней мере, когда вагонетка накренилась и взгляд Феликса упал в нее, дна он не достиг. Состав промчался по самому краю и остановился у платформы, напоследок основательно встряхнув пассажиров.
— Ёшкин кот, — только и смог запоздало сказать по этому поводу Феликс.
Тут его поджидал второй сюрприз. Платформа прилепилась к самому краю гигантской шахты. Если смотреть сверху, та была идеально круглой. Ее центром была толстенная колонна, поднимавшаяся из тьмы и упиравшаяся в потолок. От стен к ней были перекинуты мосты — такие широкие, что на каждом размещалась целая улочка с домиками и лавками по краям. Их соединяли мостики поменьше и просто стальные балки. Оставшееся пространство занимала целая паутина из труб и тросов.
Всё это хозяйство освещалось газовыми лампами и прожекторами. Они горели неярко, многие были упрятаны в цветные плафоны, но их было много. То есть, очень много. Совместными усилиями они превращали тьму в разноцветный полумрак, разбавленный клубами дыма. Внизу явно кипела работа.
Наверху тоже не скучали. По канатам над пропастью скользили ярко-красные кабинки. По мостам и карнизам вдоль стен паровозики таскали составы из вагонеток, и их протяжные свистки то и дело прорезали шум механизмов. Везде где можно и даже где нельзя туда-сюда сновали карлики в неизменных халатах. Кое-где мелькали люди, сразу выделяясь из толпы своим ростом. Снизу вместе с дымом поднимался мерный рокот, из-за чего общаться можно было только на повышенных тонах, и, судя по количеству лужёных глоток вокруг, это считалось здесь обычной практикой.
— Ты куда нас привёз? — удивленно спросил Феликс.
— Куда-куда, — проворчал машинист. — Центральная! А ты куда хотел?
— Наверх.
— Я чего, похож на лифт? Хочешь наверх, вон тебе лестница.
То, что он поименовал лестницей, было металлическими скобами, вбитыми в стену на равном расстоянии друг от друга. По большому счёту, конечно, до потолка было не так и далеко. Едва ли полсотни метров, но по отвесной стене, при плохом освещении, которое, впрочем, не могло скрыть, что скобы уже основательно тронуты ржавчиной, эти полсотни метров могли стать весьма волнующим приключением.
Максим, по всей видимости, подумал о том же самом.
— А где тут лифт, о котором вы упомянули? — спросил он.
Машинист коротко махнул рукой в сторону центральной колонны.
Над платформой нависал кран. Пока Феликс любовался видом, он успел разгрузить состав и вновь заполнить вагонетки новым грузом. Этот был аккуратно запакован в коробки. На них расселись карлики, а сзади примостился хмурый человек в черной кожанке. Его попытка вытянуть ноги упёрлась в бок пузатого карлика, и свисток паровозика потонул в бурной дискуссии о правильном размещении «своих граблей». Состав тронулся с места, на прощание окутав платформу клубами пара.
