– Думается мне, что дело все в Алатыре, где начинаются и заканчиваются все дороги. Судя по количеству трупов, найти искомое ей не удалось, поэтому она покинула остров незадолго до нашего появления, а, может, даже видела нас. И вот какая мысль посетила меня, братва: если уж дочь Мары не смогла отыскать камень, то и нам, грешным, ловить тут нечего. Поэтому лучше будет отправиться по следам ведьмы, преследовать ее, висеть у нее на хвосте, не давать возможности творить зло.
– Так-то оно так, командир, ежели б не одна закавыка, – вступил в разговор Горыныч. – У вас есть ключ-звезда, а у Ледницы – нетути. Без оного ей Алатырь не сыскать.
– Думаешь? – Вася недоверчиво посмотрел на змея, вынимая из-под броника пятигранник на цепочке.
– Думаю, Ледница попыталась таки пройти через Алатырь, токмо слаба она оказалась супротив магии Творца, ключа у ней нет, а потому решила ведьма идти иным путем.
– Ладно, убедил, – решительно согласился Паляныця. – Тогда расскажи, как правильно использовать пентаграмму?
– Слыхал мы, зажать ее в ладони надобно, внимание свое сосредоточить на ней, увидать суть ее, так бы молвить.
– Это как?
– Дед говаривал, поймет тот, кто ключом владеет.
– Нормально! – ухмыльнулся Заика. – Пойди туда – не знаю куда.
Я только двинул друга локтем под ребра, заставляя закрыть рот, мол, дай сосредоточиться человеку.
Заика глянул на меня искоса, но спорить не стал. Тем временем Паляныця повел себя как-то странно. Вася открыл глаза, и я вдруг понял, что он совершенно ничего не видит перед собой. Сержант что-то пробормотал, потом сделал шаг, еще, еще, немного ускорился. Движения были какими-то дерганными, словно не человек это был вовсе, а марионетка, которую дергают за ниточки, приводя в движение. Примерно так в кино двигались зомби: медленно, угловато, будто пытаются справиться с собственным телом, вспомнить, как правильно им управлять. Заика попытался задержать его, но Горыныч пресек эту попытку:
– Не мешай, блажен он нынче.
– И что теперь? – не мог угомониться Вован. – Он же ни фига не соображает и не видит!
– Все, что нужно, он видит. Нам нужно только следовать за ним.
– Движемся в прежнем порядке, – скомандовал я, вспомнив, наконец, что теперь на мне обязанности командира. – Заика, идешь на два шага правее Паляныци, держишь свой фланг, я – держусь левее. Калиныч, страхуешь сержанта, тыл и нас по очереди. Дистанция та же. Двинулись.
Я сосредоточился на своем секторе, не забывая краем глаза следить за командиром. На всякий случай вытащил из кобуры пистолет, взвел его, держал перед собой, готовый в любой момент к бою. Сбоку раздался знакомый щелчок: Заика тоже взвел оружие. Думаете, я не понимал, что Стечкин – ничто против магии? Еще как понимал. Только ничего другого под руками для защиты не было. Ну, в самом деле, не дубинку же для этого использовать? А так, с каким никаким, но все же оружием, чувствуешь себя увереннее.
Мы передвигались зигзагами по густому лесу, в который завел нас Паляныця, словно зайцы, уходящие от гончих, иногда петляли, иногда возвращались назад, чтобы снова двинуться в одному Васе понятном направлении.
Постепенно становилось жарковато. Местность начала подниматься, но из-за деревьев ничего невозможно было рассмотреть дальше нескольких десятков шагов. Редкая живность при нашем приближении мгновенно исчезала с пути, только трава шелестела да листва.
За спиной в очередной раз ругнулся Горыныч. Я краем глаза посмотрел на него и улыбнулся. Кому-кому, а змею в густом лесу – хуже всех. С его-то габаритами и ростом нужны степи, а не заросли едва проходимые. Ну, вот опять. Ветка, которую я отпустил, хлестко ударила в глаз средней головы. Раздался сдавленный вопль, тут же потонувший в лапах, закрывавших пасть. Боковые головы шикнули на товарку, призывая стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. Та только кивнула, потихоньку поскуливая и вытирая набежавшую слезу. Ну, извини, змеюшка, не со зла.
Лес закончился внезапно. Вася вывел нас на каменистую долину, укрытую высокой травой. Запахло полынью и выгоревшей на солнце зеленью. В дальнем конце долины возвышалось жерло вулкана, тонувшее то ли в тучах, то ли в облаках пепла. Ясно, откуда жара. С другой стороны, высаживаясь на остров, я что-то не замечал ни вулкана, и леса. Откуда все это взялось?
Паляныця повел нас к жерлу. Он уже не петлял, не возвращался, словно сориентировался и точно определился с целью. Зеленая трава постепенно уступила место выгоревшей. Становилось все жарче. Хотелось снять с себя снарягу и камуфляж. Я отстегнул флягу, сделал несколько затяжных глотков. Холодная сладкая вода освежила, взбодрила. Эх, хорошо!
Идти становилось все труднее, но Паляныця не замедлялся ни на секунду. Он шел по явившейся тропе, словно робот, ведомый вперед радиосигналом. Мы едва поспевали за ним. О контроле пришлось забыть, потому что тропа становилась все уже и труднопроходимее.
– Может, Горыныча в воздух поднимем? – предложил Заика, пытаясь восстановить сбитое дыхание.
– Не получится, – ответил змей, подталкивая меня в… спину, в общем. – К Алатырю можно добраться только по земле. Едва мы поднимусь выше, чем на два метра над поверхностью, нас тут же вынесет на берег.
– Ну и что? – не унимался Вован.
– Действительно, – поддержал я друга, глубоко вдыхая. Пистолет пришлось спрятать, чтобы освободить руки. Подъем становился все круче и круче. – Снова доберемся сюда.
– Ага, щаз! – возмутился Горыныч. – Вы что, так и не поняли, почему Василий усиленно петлял?
– Он командир – ему виднее, – отозвался Заика.
– Пятигранник вел его к Алатырю по Истинной тропе. Стоит только отойти от нее на шаг – и все, заново путь сыскать будет неможливо. Более того, мы и командира потеряем.
– Понятно, – я выдохнул разочарованно. Ведь как было бы здорово не нозями топать, а прокатиться верхом на змее! Что же у этих магов все не как у людей?
– А никто и не говорил, что будет легко, – словно прочитал мои мысли Горыныч.
– Разговорчики, – буркнул я, немного устыдившись, но вспомнив вовремя о своих правах командира.
Змей послушно замолчал.
В тишине, прерываемой тяжелым дыханием да шумом камней, срывающихся вниз под нашими подошвами, мы поднимались все выше и выше, постепенно отставая от нашего командира, который упрямо продвигался вперед. Пот заливал мои глаза, сердце молотом колотилось где-то в районе горла, кровь пульсировала в висках, отдаваясь болью в затылке, ноги налились свинцовой тяжестью, и теперь каждая весила не менее центнера. Господи, за что? Долго ли еще?
– Почти пришли, – возвестил Горыныч, указывая лапой куда-то перед собой.
Нет, ну это уже ни в какие ворота! Мысли он читает, что ли?
Я посмотрел в указанном направлении и увидел, что Вася остановился на краю площадки, край которой открылся снизу. Похоже, командир что-то рассматривал перед собой. Так, поднажмем. Шаг, еще шаг, еще. Нога соскользнула с камня, я съехал немного назад. Услужливый Горыныч лапой остановил сползание. Поднялись, снова вперед.
Так, шаг за шагом, я, наконец, взобрался на площадку. Заика лежал сбоку, приводя дыхание в порядок. Хорошая идея.
– Привал, – выдавил я из себя, валясь рядом с другом.
Ага, тот случай! Паляныця, вражина, наверное, только этого и ждал, потому что сразу же повалил вперед с упрямством теленка. Издевается, что ли?
Я с трудом поднялся, посмотрел сквозь пелену, застилавшую глаза, вперед, стараясь увидеть, куда теперь держит путь сержант. А шел он ни много ни мало к пещере, из которой валил дым и пробивались языки пламени. С ума сошел?
– Вася, остановись! – прокричал я, или мне это так показалось? Паляныця никак не отреагировал на окрик.
Заика виртуозно выругался (надо будет запомнить пару виражей), поковылял за командиром со всей скоростью, на какую еще был способен. Я старался не отставать. Змей странным образом как-то выпал из зоны моего внимания. Не до него, когда до входа в ад – считанные шаги, а товарищ норовит их почти пробежать. Нам пришлось напрячь все оставшиеся силы, чтобы догнать Васю. В общем, на пороге мы ухватили его за рюкзак и броник, пытаясь оттянуть от опасного явления. Ага, щаз! Паровоз легче на ходу остановить, чем нашего командира. Паляныця только повел плечами, словно убеждаясь, что держимся мы крепко, и резким движением забросил нас вместе с собой внутрь. Пламя на мгновение обожгло открытые участки тела, дым проник в легкие ядовитым туманом, перехватив дыхание. Мои глаза полезли из орбит, сердце закрыло собой дыхательное горло. В голове помутилось, мир поплыл.
Очнулся я от дождя, обрушившегося на мое лицо. Если вы хоть раз прямо из раскаленной пустыни мгновенно окунались в прохладу морских волн – вы поймете меня. Мне стало так хорошо, что хотелось лежать вечно. Воздух, которым я дышал, был свеж, напоен запахами леса, прохладен, восстанавливал силы, расслаблял. Я умер и теперь в Раю? Какая красота!
