– Успокойся, Фелли! – прошептал затеявший ссору. – Тебе не нужно заступаться за Кальвина Геди – я и сам умею постоять за себя! Если это убожество хочет сыграть по правилам – я с большим удовольствием убью его. Хоть что-то в его нелепой жизни произойдет так, как это должно происходить с Высоким.
Дальвиг ждал, сложив руки на груди, под перекрестными взглядами сотен пар глаз. Он ясно слышал пренебрежение в тоне своего будущего противника. Конечно, тот уж считает себя победителем, ибо всем известно, что Дальвиг не умеет правильно обращаться с оружием, да и меча стоящего не имеет. Кроме того, обиженный юноша выглядел куда более крепким бойцом – он был года на три старше, шире в плечах и точнее в движениях. Только собственной небрежностью юноши можно было объяснить тот факт, что Дальвигу удалось сбить его с ног.
– Завтра утром, здесь, в замке, на площадке для фехтования. Я проткну тебя мечом через пару мгновений после начала дуэли! – заявил Кальвин Геди, торжествующе огладывая всех вокруг. – Если кто в этом сомневается, может заключить пари.
– Нет уж, – покачал головой Дальвиг, словно не замечающий самоуверенности будущего противника. Взгляды толпы, переметнувшиеся было к Кальвину, вернулись обратно. – Ты, видно, забыл правила? Один вызывает, второй выбирает место, не так ли? Я не хочу драться здесь. У Визжащего ручья, под старым храмом-пирамидой, есть прекрасная поляна. Будь там к полудню, и тогда узнаем, выиграет ли кто-нибудь пари?
Резко развернувшись, провожаемый множеством взглядов, будто бы толкающих его в спину, Дальвиг покинул зал.
– Его нужно было убить вместе с отцом, пусть мучается его Основа после смерти сильнее других! – зло проворчал Таймлаган Оад, когда дверь за Дальвигом закрылась. Почерневший лицом Сима, уперев руки в боки, смотрел вслед скрывшемуся Эт Кобосу, будто видел его через стену.
– Давно я не был так потрясен и унижен, – процедил наконец сквозь зубы Высокий Бартрес, когда кругом уже поднялся возмущенный шум. Каждый из гостей спешил выразить свое мнение по поводу только что произошедшего… Лорма покинул невесту и примчался к отцу: взор его метал молнии.
– Отец!!! – закричал Лорма, протягивая руку в сторону двери. – Ты дал ему уйти после всех его слов??
– А что я должен был сделать? – почти спокойно ответил Сима. – Убить его прямо здесь, на глазах дам? На глазах твоей новоиспеченной жены?
– Значит, для тебя лучше позор? – не унимался Лорма. Приблизившись к отцу вплотную, он пожирал его гневным взглядом. Лицо сына, такое же крупное, с резкими чертами, как и у Симы, только пока еще не изборожденное морщинами, покрывали красные пятна. Отец ласково обнял разгоряченного Лорму за плечи и увлек за собой, в уютный альков в одной из стен. Взмахнув в воздухе рукой, Высокий Бартрес отсек весь зал, отгородил его невидимой завесой, через которую не проникало ни звука.
– Щенок! – Вот теперь голос Симы полностью вернул всю свою мощь и глубину. Он оглушительно зарокотал и заставил только что полного ярости Лорму поникнуть и вжать голову в плечи. – Как ты смеешь кричать на меня? Все вы одинаковы, молодые, глупые сопляки. Один прет против разума, пытаясь оскорбить сильного, – и это ему почти удается, второй дает волю чувствам, когда надо думать головой. Ты вспомнил хоть об одной заповеди Бога-Облака, когда мчался ко мне от своего праздничного стола? Вспомнил о смирении, благоразумии, прощении, наконец? Слух о сегодняшнем поступке Дальвига разнесется по всей провинции. Что подумал бы народ, узнав, что мы убили глупого мальчишку, вся сила которого – в пустых угрозах, прямо в своем замке, посреди танцующих гостей? И ладно, если б они просто усомнились в том, что опора Облачных Высот, благородные обитатели замков плюют на проповедуемые ими самими принципы. Это плохо, но пережить можно. Ты подумал, что нас могли бы счесть трусами, испугавшимися дурацкой выходки сбрендившего юнца? Много лет назад я сказал, что он будет жить до своего двадцатилетия. И я буду держать свое слово и никак не стану преследовать Дальвига.
– Что? – Потерявший было гонор Лорма снова вскинулся. – Ты… не станешь мстить вообще?
– Не думай, что я такой дурак или слюнявый слабак, сын. Прямо сейчас я уже снаряжал бы отряд для поимки Эт Кобоса с приказанием привезти его втайне от всех и бросить в темницу… Но судьба вмешалась и обстряпала все как нельзя лучше. Кальвин Геди сделает все за нас с тобой, позволив сохранить лицо во всех смыслах. Сейчас я выступлю с осуждением и прощением Дальвига Эт Кобоса, а завтра Кальвин прикончит его. Тем более что двадцать лет последышу преступника исполняется уже совсем скоро. Тебе же я приказываю не думать о глупом злом шалуне. Долго его выходки развлекали нас, одновременно служа символом милосердия Белых, прощающих даже детей врагов. Теперь все разрешится очень безболезненно и ловко, так что мне даже начинает казаться, что день сегодня был удачный. Тебе, сын, говорю это еще раз прямо: нельзя приближаться к Дальвигу и присутствовать на дуэли. Мы будем как можно дальше от нее.
– Я… я повинуюсь твоей воле, отец. – Лорма склонил голову и прижал руку к груди. – Пусть мне и кажется, что нужно поступать иначе…
– Когда в твоей голове заведется немного мозгов, ты поймешь, что старый отец был прав! – твердо произнес Сима, явно желая оставить за собой последнее слово. Вслед за этим он снова взмахнул рукой, убирая завесу тишины между собой и залом. Большими шагами он проследовал в центр и оттуда громогласно потребовал всеобщего внимания.
Не отрываясь от Книги, Дальвиг проделал обратный путь. Звезда с неба, повинуясь только что выученному заклинанию, летела рядом и освещала желтые страницы ярким мертвенным светом.
Дома, отужинав жестким мясом старой курицы с непременной кружкой жирного козьего молока, Дальвиг лег на твердый матрас, чтобы как следует выспаться перед дуэлью. Не тут-то было: несмотря на усталость оттого, что он провел в седле много часов, сон никак не хотел приходить. В мозгу вертелось множество мыслей, посвященных завтрашнему дню, и главная незаметно заставила тело дрожать под тонким одеялом. Или это просто ночной холод, проникающий через неплотно закрытые ставни? Вертясь волчком, Дальвиг думал о том, стоит ли ему являться на так хладнокровно назначенную дуэль? Одно дело показать себя героем на глазах сотен людей, а другое – смиренно явиться на смерть или же нечто похуже… Не приходилось сомневаться, что в честном поединке по всем правилам Дальвигу ни за что не одолеть такого бойца, как Кальвин Геди. Положим, с волшебной помощью Вальдевула Эт Кобос сможет поразить противника, однако как на это посмотрят зрители? Наверняка их соберется там очень много. Лорма никогда не пропустит возможность поглядеть на смерть так оскорбившего его человека… а может, и его отец тоже явится. Стоит только им понять, что Дальвиг каким-то образом применил магию, вся великая сила Белых волшебников обрушится на его бедную головушку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
