По всему выходило, что завтра лучшим и самым логичным поступком было удирать куда глаза глядят… Или даже стоило бежать прямо сейчас? В сотый раз переворачиваясь с боку на бок, Дальвиг заскрипел зубами. Да, они все скажут, что только того и ждали от шута и наглеца – трусости и бегства. Никто не удивится, и злословы получат прекрасный повод вылить на отсутствующего Эт Кобоса не один ушат грязи. Вот только сам Дальвиг никак не мог примирить себя с такими мыслями. Конечно, он понимал, что никакой мудрости в напрасной и самоубийственной браваде нет, что все учение Черных, которому он поклялся следовать, требует спрятаться, копить силы, выжидать удобного случая и в конце концов ударить тогда, когда будут шансы на победу. Нет, доводы стучались в дверь его разума, бродили рядом, неприкаянные и неслышимые. Маленькая победа, одержанная Дальвигом сегодня в замке Бартрес над множеством врагов, влила в вечного изгоя бездумную храбрость и увеличила его болезненную, взращенную множеством унижений гордость до невообразимых пределов. Он снова думал, что не может сбежать и перечеркнуть с таким трудом добытый триумф. Пусть даже это будет его последним днем, он поедет на дуэль, сразит заносчивого Геди, а потом, с надеждой на всеобщую растерянность, бросится на Лорму или Симу… Придя к такому смелому решению, Дальвиг неожиданно успокоился и вскоре уснул.
* * *
Утром, после того как взошедшее солнце оторвалось от горизонта на половину своего диаметра, Дальвиг поднялся с постели. Как и вчера, как и много раз до того, он проглотил опостылевшую пищу, подаренную козами и курами. Поднявшись на самый верх башни, Эт Кобос подставил лицо прохладному ветру, дувшему с запада, закрыл глаза и постарался ни о чем не думать. Ему казалось, что он летит где-то высоко, забыв обо всех бренных заботах, наплевав на будущее и порвав с прошлым. Только пятки, опиравшиеся на твердый камень, не давали ему полностью отдаться иллюзии полета… Как это жестоко, когда человек не может исполнить мечту и взлететь в небо, словно птица! Дальвиг снова открыл глаза и обнаружил на щеках две маленькие слезинки. «Наверное, ветром выдуло», – подумал он и усмехнулся – едва заметно, краешком рта. Пройдя вдоль крошащегося парапета, он остановился в том месте, где мать давным-давно спрыгнула вниз. На сером камне не осталось следов. Дальвиг медленно перегнулся через парапет и взглянул вниз: у подножия башни тоже ничто не напоминало о том страшном дне… Все гнездилось только в его памяти, последнем прибежище призраков, воющих от боли и унижения. Он должен напоить их кровью врагов, должен! Сжав пальцы в кулак, он яростно стукнул по краю парапета, отчего вниз слетело несколько мелких камешков. Внизу, под восточной стеной замка, за зарослями лопухов и щавеля, пряталось небольшое кладбище. Там, под как попало расколотыми камнями покоились останки защитников замка Беорн, павших во время его последнего штурма, а также две более свежих могилы, большая и маленькая. Дальвиг никогда не ходил туда, не приносил цветов и не обновлял корявых надписей на надгробиях. Он просто никогда не забывал о них.
Вернувшись в свою комнату, Дальвиг принялся за сборы. Куртка на шнуровке осталась лежать на стуле. Вместо нее была надета другая – грубое, растрескавшееся чудовище. Грудь и спину украшали кое-как зашитые дыры от копий и мечей, а также едва заметные контуры, оставленные отодранными металлическими пластинками. Эту куртку Дальвиг, еще будучи ребенком, снял с одного из мертвых солдат своего отца. Самая лучшая из тех, которые оставили захватчики, однако они не побрезговали сорвать с нее броню. Твердая, негнущаяся куртка была гораздо шире, чем нужно, и в то же время рукава оказались короче рук Дальвига. Из-за толстого льняного подклада находиться в такой одежде солнечным днем было жарковато, но что делать! Будто этого ему показалось мало, Дальвиг набросил сверху плащ, чтобы до поры до времени спрятать ножны. Круглая кожаная шапка с проволочным каркасом, такая же старая и страшная, как куртка, покрыла голову, штопаные перчатки из оленьей кожи – руки. Вот и вся броня! Ее слабость нисколько не тревожила Дальвига, потому как никакая, даже самая лучшая сталь не защитит его от рукотворной молнии или магической стрелы. Он мог бы отправиться на бой и вовсе в обычной одежде, но боялся, что это вызовет какие-нибудь подозрения.
К поясу Дальвиг тщательно привесил длинные ножны Вальдевула с одной стороны и небольшой холщовый мешок для Жезла и Дудочки – с другой. Вынув меч, он придирчиво оглядел его темно-синее, сплошь заляпанное бурыми и серыми пятнами лезвие. Клинок выглядел неимоверно старым, тупым и совершенно не опасным. Вытянув его вперед одной рукой, Дальвиг не смог держать меч на месте. Конец, с едва заметным скосом, больше похожим на место облома, заметно ходил из стороны в сторону. Вальдевул был неимоверно тяжел. Дальвиг несколько раз неуклюже взмахнул этим страшилищем, боясь попасть по стулу или кровати. Движения выходили какими-то сонными, натужными. Да, с такой техникой фехтования будет непросто убить даже старую корову, не то что Кальвина Геди… Судя по всему, у Дальвига в предстоящей схватке будет только один удар.
Осторожно согнув гудевшую от непривычной тяжести руку, Дальвиг с трудом засунул меч обратно в ножны. Что же, выходит, что все его занятия в лесу с воображаемыми противниками и палкой в руке ни к чему не привели. Вальдевул длиннее и в несколько раз тяжелее самой громоздкой деревяшки, да и какой прок колотить безответные деревья и тени!
С досадой вогнав меч в ножны, Дальвиг некоторое время постоял, постукивая пальцами по сумке на поясе. Может, не стоит рисковать, и просто испепелить противника с помощью Жезла? Впрочем, кто даст ему вытащить эту явно магическую игрушку, прицелиться и выстрелить? Значит, только меч.
Подхватив на плечо большую сумку с Книгой внутри, Дальвиг спустился вниз. По замусоренному и темному залу с пыльными галереями, с покрытыми ржавчиной люстрами у потолков, бродили в поисках тараканов и червей грязные куры. Во дворе, куда ни кинешь взгляд, пышно разрослись разнообразные травы, от репья до лебеды и чертополоха. Проклятые козы! Нет бы слопать весь этот зеленый мусор. Нет, они уходят пастись на клеверные лужайки соседних холмов.
Лошадь уже была готова. Понурив по привычке голову, пегий стоял у одного из пней, пять лет назад бывшего «сеорном» – Деревом Царей. Глупый Хак с рыжей кошкой на плече вынес хозяину флягу с водой, потом снова удалился на внутренний двор, чтобы играть с котятами. Ханале, стоявшая у дверей кухни со сложенными на переднике руками, встревоженно разглядывала необычный наряд Дальвига и пыталась угадать, что за палку он привесил к поясу? Бесцветные губы постоянно сжимались, будто стараясь удержать рвущийся наружу вопрос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
