– Если бы все они не умерли, майор, вы бы до сих пор ходили в лейтенантах, – отрезал Натан».
Герцог Веллингтон был завсегдатаем в доме Натана Ротшильда. Разумеется, его сиятельство и сам отнюдь не отличался любезностью и обходительностью, но его всегда окружал рой изысканных леди и светских джентльменов. Однако пребывание в этом обществе не добавило Натану светскости.
Талейран, бывший в ту пору послом Франции при английском дворе, часто навещал Натана и приводил его жену в восхищение своей старомодной куртуазностью. Для детей Натана он лепил забавные фигурки из хлеба, что вызывало их бешеный восторг. Но глава семьи не обращал ни малейшего внимания на всю эту суету.
Показателен следующий случай. На балу, который давал герцог Веллингтон, другой герцог, Монморанси, наследник одного из древнейших родов Европы, долго и весьма настойчиво излагал почтительно застывшим гостям историю своей семьи, уходящую далеко в глубь веков. Его прервал Натан Ротшильд.
– Так, значит, вы первый христианский барон? – Резкий голос Натана был слышен по всей зале. – Ну а я – первый барон-еврей. И нечего поднимать шум по такому пустяку.
Гости в ужасе замерли. Дамы побледнели. Минута прошла в тягостном молчании, затем оркестр грянул менуэт. По лицу железного герцога скользнула улыбка.
В данном случае Натан действительно не поднимал шума, потому что, когда он это делал, начинало трясти даже сам Национальный банк Англии. Такой инцидент также имел место, когда Натан послал своего служащего обналичить в этом банке вексель, полученный от Амшеля. В банке отказались провести эту операцию, ссылаясь на то, что они обналичивают только те ценные бумаги, которые выпускает сам банк, а не какие-то частные лица.
– Ротшильды – это не частные лица, – прогремел в ответ Натан.
Его месть стала легендой. Он появился в банке на следующее утро и попросил обменять десятифунтовый банкнот на золото (что банк обязан был делать по первому требованию). Весь день Натан и девять его клерков с пухлыми кошельками меняли банкноты на золото, заблокировав при этом все окошки банка и уменьшив его золотой резерв на 100 000 фунтов.
На следующее утро к открытию банка неутомимый Натан со своими клерками уже стоял у дверей. Встретивший их служащий банка с нервной усмешкой спросил, как долго будет продолжаться эта акция.
– Ротшильды будут подвергать сомнению надежность ценных бумаг Национального банка Англии до тех пор, пока банк подвергает сомнению надежность ценных бумаг Ротшильдов, – последовал ответ.
Директоры банка срочно собрались на совещание и постановили, что отныне и впредь все векселя, подписанные братьями Ротшильд, будут обналичиваться сразу по предъявлении.
К тому времени Натан уже перевез свою семью из здания на Сент-Суизин-Лейн в роскошный особняк на Пикадилли, 107. Обнаружив у своей младшей дочери, Ханы, музыкальные способности, он заказал ей арфу из чистого золота и пригласил в качестве учителей Россини и Мендельсона. Жена Натана коллекционировала драгоценности и знаменитостей. В ее гостиной собирались музыканты, ученые, художники и цвет аристократии. Они с любопытством разглядывали этот редкий феномен – выходцев из франкфуртского гетто, добравшихся до сияющих высот британского общества. Многие лебезили в надежде на подачку, а единицы – становились искренними друзьями.
За любезными улыбками часто скрывалась ирония и желчь. Натан прекрасно осознавал двусмысленность своего положения, и порой это вырывалось наружу.
Так, однажды в доме на Пикадилли, 107 выступал известный скрипач. Было вполне естественно, если хозяин произнесет несколько благодарственных слов.
– Вы сыграли хорошую музыку, – произнес Натан с явно выраженным еврейским акцентом.
Кто-то за его спиной не смог сдержать смешка, услышав неуклюжую фразу. Натан не замедлил с ответом. Он опустил руку в карман и позвенел монетами.
– А вот моя музыка, – сказал он, – ее-то люди слушают внимательно и могли бы относиться к ней уважительнее.
Натан не во всем был прав – самым ярким воплощением уважения является память, и Натана помнят, а скрипача вспоминают только в связи с этим забавным эпизодом в жизни барона Ротшильда.
Афоризмы Ротшильдов пережили века, что же касается Натана, то не только его слова, но и дела пережили его время. Он организовал выпуск государственных облигаций на сумму 12 миллионов фунтов, и это на много лет прочно связало его семейство с правительством Англии. В наши дни банк Натана в Нью-Корт обеспечивает исправное поступление золота в Национальный банк Англии. Он основал Объединенную страховую компанию, которая процветает и в наши дни под руководством Семейства. Трехмиллионный заем, оказавшийся спасительным для финансовой системы Бразилии, также является отзвуком деятельности Натана. В 60-х годах Нью-Корт состригал больше южноамериканских купонов, чем любой другой частный банк.
Холодная самоуверенность и способность мгновенно оценивать ситуацию характерны для всех начинаний Натана.
– Я – человек простой, – однажды сказал он Бакстону, – времени не теряю, ко всему готов, дела делаю, не отходя от кассы. Всегда себе говорю: если кто-то это может – могу и я.
На самом деле, конечно, мало кто мог сделать то, что удавалось ему. Ни до, ни после него не было человека (за исключением Бернарда Баруха), столь искушенного в операциях с ценными бумагами. Выявить все его замыслы, уловки, жестокости и слабости так же трудно, как обнаружить звериный след в джунглях.
Зато нам прекрасно известно, как он расправлялся со своими соперниками и врагами. Прекрасный тому пример – гамбит, который он разыграл во время битвы при Ватерлоо. Натан разработал огромное множество самых разнообразных приемов борьбы с конкурентами.
Часто он действовал по следующей схеме. Предположим, курьер привозит ему от братьев с континента сообщение о том, что цена акций X должна вот-вот резко возрасти. Тогда он тайно скупает некоторое количество этих акций через агентов. После чего уже совершенно открыто он внезапно сбрасывает свои акции X. Это тут же сказывается на ситуации на бирже. Дело сделано – внимание биржевых игроков привлечено к акциям X. В этот момент Натан отдает своим агентам приказ сбрасывать акции X. Возникает паника, цена акций X резко падает, все владельцы акций пытаются от них избавиться. Теперь другая группа агентов Ротшильда скупает эти акции по бросовой цене – и они успевают это сделать до того, как информация, благодаря которой реальная стоимость акций X резко увеличится, станет общеизвестна.
В следующий раз, когда, изучив свой печальный опыт, конкуренты собирались дать отпор Натану, он готовил им новую ловушку. Его невозможно было остановить. К нему невозможно было приноровиться. И его трудно понять. Что заставляло его, богатейшего человека в Европе, желать все новых и новых побед?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
