раковиной рожа такая довольная и глаза закрыты. А пыхтит сквозь зубы как паровоз и ноздри раздуваются. Местами покрасневшая рожа отчима отражалась в зеркале над раковиной, но Ленку интересовал больше процесс внизу. Она застыла, приставив глаз к щёлке, и чуть не взвизгнула от неожиданности, когда отчим вдруг перестал терзать свой гриб, заскрипел зубами и зарычал, как соседский пёс Палкан, помесь кавказца и какой-то дворняги, а его писька в руке стала дергаться сама и сквозь пальцы его пятерни, зажавшей шляпку гриба, в раковину закапала жидкость, похожая на крахмальный клейстер. Ленка округлившимися от удивления глазами смотрела на сочившиеся сквозь пальцы мужика мутные струйки, стекавшие в раковину, на дернувшийся несколько раз гриб и, вдруг вспомнила, как они с мамой варили этот крахмальный клейстер.
Месяц назад по рецепту, записанному на уроке труда, они с мамой делали фигурку из папье-маше, это так называется, когда склеивают порванные как попало мелкие кусочки бумаги. Они сварили из крахмала клейстер, а потом взяли пластмассового мишку из ленкиных старых игрушек, намазали его вазелином, как велела учительница, и стали обклеивать кусочками порванных старых газет, а поверху белыми бумажными салфетками. Потом они оставили облепленного мишку сушиться на ночь, а с утра, поскольку было воскресенье и в школу идти было не надо, закончили домашнее задание. Мама аккуратненько бритвой и маникюрными ножничками разрезала прилипшую к старой игрушке бумагу, приложила половинки снятой бумажной шкурки и склеила швы, замаскировав их кусочками салфетки, так же намоченными в клейстере. Когда бумажный медвежонок высох, Ленка уже сама его раскрасила и, когда краска высохла, помазала сверху канцелярским клеем. Медвежонок получился как настоящая фарфоровая статуэтка, только очень лёгкий. На уроке ей поставили отлично и взяли ленкиного медвежонка на выставку городского отдела народного образования.
Ленка отвлеклась от наблюдения за отчимом на эти приятные воспоминания, и если бы он с шумом вдруг не выдохнул, могла получить прямо в лоб дверью ванной. Ленка вздрогнула и увидела, что отчим открыл глаза и стал мыть шляпку своего гриба под краном. Она быстро шмыгнула в комнату, плюхнулась в кресло под торшером и сделала вид, что читает учебник. Минуты через две она услышала, как отчим выключил свет в ванной и открыл дверь её комнатки:
– Учишь? Умница, девочка. Помочь чем надо? Ты не стесняйся, обращайся, я математику секу и физику с химией немного.
Ленка удивлённо посмотрела на отчима, потому что до сих пор он ни разу не предлагал помощи, и тот ей весело подмигнул. Она машинально опустила глаза и увидела, что отчим стоит в одних плавках и под нависшим пузком весьма явно сквозь тонкий трикотаж выступает бугорок с влажным пятном сверху на ткани серых плавок.
Отчим проследил её взгляд и, ухмыльнувшись, почесал пятернёй около пятна, в ответ на что изпод верхней резинки плавок показалась нечто розовое и гладкое. Глаза Ленки расширились, но она не отвернулась, а заворожённо смотрела, как отчим медленно погладил себя снизу вверх по явно набухшему нечто, и оно ещё больше вылезло из плавок, снова напоминая гриб со шляпкой, только почему то поделённой пополам и с дырочкой. Ленка вдруг подумала, что сейчас из этой дырочки высунется грибной червяк и громко фыркнула.
Отчим сначала удивлённо вскинул брови, но потом улыбнулся и спросил:
– А хочешь, Ленка, в доктора поиграем? Только по-взрослому?
Ленка не поняла и переспросила:
– Что ли уколы ставить будем?
Отчим ухмыльнулся:
– Можно и так сказать. Ты же с мальчиками в доктора играла в детском садике или во дворе?
Ленка наморщила лоб, перебрала в памяти все дворовые игры и отрицательно покачала головой:
– Нет, в доктора не играли.
Дядя Слава прикрыл дверь и подошел к ней так близко, что его гриб, торчащий из плавок, оказался на уровне её глаз. От отчима пахло маминым мылом и чем-то ещё незнакомым, терпким, но не противным. Он аккуратно взял Ленку за подбородок, заставил посмотреть на него и, проведя большим пальцем по её губам, спросил:
– Так хочешь научу или нет?
Ленка сглотнула, почувствовав, как пальцы дяди Славы легко скользнули по её шее, что было не щекотно, а даже как-то приятно и спросила:
– А это не больно? Укол ведь?
Отчим ухмыльнулся и ответил, что он постарается, что бы больно не было, а было очень приятно. Дядя Слава пообещал, что потом Ленка сама научит кого захочет этой игре , станет атаманшей в дворовой команде и первой девочкой в школе. Потом отчим сказал, что сегодня будет первый приём и называется он осмотр.
– Ты же была у врача?
Ленка кивнула, и дядя Слава удовлетворенно продолжил:
– Вот. Сейчас сначала я буду врачом и буду осматривать тебя, а потом ты станешь врачом и будешь осматривать меня. Только чур слушаться и не стесняться, я ведь доктор, а докторов не стесняются. Поняла?
Ленка снова кивнула, и дядя Слава сел на её кровать и попросил лечь рядом, как на кушетку в медицинском кабинете. Ленка ненадолго задумалась, но подчинилась и легла на спину, вытянувшись на кровати солдатиком. Отчим попросил её закрыть глаза и, когда она выполнила просьбу, то почувствовала, что он почти невесомо погладил её за ушком, потом так же легонько погладил шею, от чего по рукам и спине побежали приятные мурашки. Дядя Слава стал гладить её грудки поверх халатика пальцами одной руки и одновременно расстёгивать пуговки на нём другой. Ленка напряглась, но отчим, заметив это, успокаивающе напомнил:
– Спокойно, пациентка, доктор плохо не сделает, доктор лечит,– и продолжил гладить Ленку всё ниже и ниже, спускаясь к животу.
Ленка почувствовала, как отчим жарко дыхнул ей за ухом и мурашки снова приятно защекотали руку и спину до самой попы. Одновременно она почувствовала, что рука отчима скользнула прямо в трусы и распахнула глаза. Отчим встретил её взгляд и весело подмигнул:
– Осмотр не закончен, пациентка,– и Ленка почувствовала как пальцы отчима приятно защекотали лёгкими движениями где-то в самом верху разреза её письки и у неё вдруг перехватило дух.
Ленка зажмурила сильнее глаза и как будто заснула, а когда вернулась в явь, увидела отчима рядом с собой лежащим на кровати. Он, прерывисто и жарко дыша ей в шею, гладил её голое уже тело и Ленке это нравилось. Стало почему-то жарко. Она чуть не повторила за матерью «ещё», когда, кончиком языка отчим пощекотал Ленку за ушком и стал легко касаться губами шеи, потом груди, целуя нежно только начавшие обозначаться бугорки вокруг сосков, а потом стал как будто жевать один сосок, теребя
