сталинских времён, аппарат на новый, что бы он не пугал своим режущим уши воплем и зря этого не сделал, потому что они оба так вздрогнули, что дядя Слава отпустил ленкину попу, а её ноги, соскользнув с его плеч, нарушили равновесие, и он кувыркнулся назад, брызгая струёй спермы как на себя, так и на пол. Приложился дядя Слава спиной и затылком о пол знатно, продемонстрировав в кувырке волосатый зад и вся эта картина показалась Ленке весьма забавной, несмотря на незаконченную обещанным суперкайфом игру. Ленка еле сдержала смех, зажав рот ладонями и изобразив на лице испуг, хотя тело уже начинал сотрясать хохот и уткнулась в подушку, чтобы не расхохотаться в голос. После того, как она слышала, как отчим выскочил, матерясь, в коридор и заорал в трубку, она рассмеялась, глуша хохот подушкой. Хохотала Ленка до слёз, и до икоты, потому что память услужливой каруселью демонстрировала то волосатый зад отчима, то его очумевшие глаза, то шляпку гриба из которого таки вылез грибной червяк, вернее не вылез, а вылетел, как Змей-Горыныч. Просмеявшись и вытерев выступившие слёзы, Ленка быстро натянула трусы с майкой и, застегнув халатик, вышла в коридор, потому что между ног явно чувствовался дискомфорт и сегодня продолжения игры уже не хотелось. Хватит с неё и кайфа и смеха на сегодня.
Дядя Слава был уже в робе и, сидя на табурете у вешалки с уличной одеждой , матерясь на какого-то Егорыча, который никак не упьётся, начальника, который других идиотов не знает, надевал ботинки.
Ленка поинтересовалась :
– Ты куда, дядя Слава ?
Отчим не глядя в её сторону буркнул:
– Матери скажешь, что я на полторы смены ушёл, там Егорыч опять нажрался, надо подменить, а потом моя сразу в ночь. Пусть пожрать сгоношит и притащит сама, тебе вечерами шастать по промзоне не надо, так и скажи, если посылать будет, что я запрещаю.
Взявшись за ручку двери отчим посмотрел на Ленку и, видимо заметив покрасневшие от хохота лицо, заплаканные глаза и дорожки слёз на щеках, понял всё по-своему и, слегка прижав Ленку к себе, погладил её пониже спины. Потом урчащим голосом дядя Слава пообещал:
– Не плач, дурочка, сладкая моя девочка. Скоро всё, что обещал, сбудется. Вот мать в ночную пойдёт, а я подменюсь, если совпадёт, и мы с тобой продолжим. Ты там дни посчитай, как я учил, что бы кайф без фигни. Поняла?
Ленка кивнула и отчим закончил, уже открывая дверь:
– Ты уже такая сладенькая, что съел бы и ни с кем не поделился. Не скучай и наведи порядок там, что бы мать не просекла чего.
До возвращения матери было ещё часа три и Ленка, наскоро протерев пол у себя в комнате и сменив пододеяльник, залезла в ванну, прихватив с собой зеркальце.
Наполнив ванну до половины, она закинула ноги на края и стала через зеркальце рассматривать половые губы и вход во влагалище. Клитор ещё был чувствителен, но касаться его в воде было приятнее, и Ленка стала водить пальцами в складках половых губ, как это делал отчим, потом, осмелев, немного засунула палец во влагалище и провела им по стенкам. На входе было немного неприятно, а засунуть палец глубже Ленка побоялась и вернулась к исследованию своего тела. Гладить себя было приятно, особенно в тех местах, где языком орудовал отчим. Вода в ванной немного остыла и Ленка решила добавить потеплее и переключила на гибкий душ. Ручка насадки выскользнула из рук и душ упал ровно между оставшихся согнутыми в коленях ногами, а струи воды защекотали в районе ануса и чуть выше. Это оказалось очень приятно и Ленка, взяв насадку, стала водить ей по половым губам, то приближая, то отстраняя водяные струйки. Через пару минут Ленка почувствовала знакомые уже сладкие позывы и увеличила напор воды в душе. Сладкой истомой отозвались и соски, вдруг ставшие твёрдыми и она их слегка помассировала, как это делал дядя Слава. Когда же после этого Ленка снова повела душем по половым губам, то чуть не вскрикнула, когда одна из колючих струек душа попала ровно в зёрнышко клитора, которое она нащупала под руководством отчима и разглядела несколько минут назад в зеркальце. Ощущение оказалось скорее болезненным, нежели приятным, и Ленка поняла, что этого зернышка так грубо касаться нельзя и стала экспериментировать. Так она додумалась подставлять половые губы под струю воды, сняв с душа насадку. Под водой напор был мягким, а направление регулировалось по ощущениям и первый раз свой собственный, так сказать рукотворный кайф, Ленка словила минут через десять, подобрав и позу, и напор, и последовательность действий. Низ живота млел от ощущений, и Ленка уже хорошо чувствовала когда и как стенки влагалища сжимаются, а когда расслабляются. Только теперь до Ленки дошло, что делал с утра над раковиной отчим. Он сам себе дарил кайф. Теперь и она умеет это делать. А скоро дядя Слава научит её как добывать себе ещё больший кайф, когда и он и она вместе. Уж она постарается на отчиме научиться всему, ведь пока он оказался хорошим учителем. Вот повторила его сегодняшние приёмчики и теперь смогу кайфовать сама когда захочу. Ленка блаженно потянулась в тёплой воде и снова прислушалась к себе. Нет, её новое тело удовольствием не наелось и хотелось его ещё. И чего проще. Пускаем воду, устанавливаем напор и…
Ленка просидела в ванне до самого прихода матери, доведя себя до кайфа ещё три раза, что измотало её. Выползя на трясущихся ногах из ванной, она сказала матери, что у неё болит голова, передала слова дяди Славы и поплелась спать. Заснула она быстро и, встав ночью в туалет, с удивлением увидела нетронутую постель в спальне.
Ленка уже выбегала в школу, когда пришли мама и отчим, но даже набегу она заметила, что мама как-то особенно ласково смотрит на дядю Славу и нежно погладила его по небритой щеке, а он довольно хрюкнул и уже за закрывшейся за ней дверью она услышала его урчащий голос:
– Пошли-ка вместе помоемся, а потом на кроватке продолжим, ты сегодня какая-то особенно сладкая.
– Ну и пусть она тоже сладкая, а я – медовая,– с превосходством буркнула Ленка и вприпрыжку побежала в школу.
Отчим продолжил обучение через неделю, потому что у Ленки пришли месячные и следующий раз для кайфа без последствий был через пару дней после их окончания. Дядя Слава проверил расчёт и пообещал на воскресенье в ночь, когда попадала
