несём их к Серёге, чтобы отправить его нищему двоюродному брату, типа оказываем гуманитарную помощь.
– Нет у меня никакого бедного родственника. Даже родной сестры нет, хотя я родителей сто раз просил об этом, – грустно ответил Серёжка. – Нет, парни, похоже, ничего путного нам не придумать. Придётся вам вещи аккуратно из дома выносить, чтобы родители ничего не заметили.
– Тоже вариант, – согласился Колька. – Пуховики и шапки можно скомкать и в рюкзак затолкать вместо учебников. А обувь в мешок для «сменки» поместится. За раз всё и перенесём. К Сереге сразу после уроков пойдём, вещи у него оставим. А вечером уже придём с ночёвкой, скажем, что будем готовить доклады по истории.
– Хорошо, тогда давайте ваши учебники и тетрадки сюда, в мой рюкзак. Я их завтра в школу приволоку, чтобы вы не сидели, как два тупня, за пустыми партами, – предложил Серёжка.
Ребята охотно повытаскивали своё «учебное барахло», как они его называли, и с шутками и смехом стали запихивать в небольшую Серёжкину школьную сумку.
– Осторожнее, толмаха не раздавите, варвары! – предупредил их мальчик.
– Ну вы даёте! – взвесив чуть позже рюкзак двумя руками, ужаснулся Серёжка. – Как мне такую гирю до дому теперь тащить? Совсем ополоумели, я не хочу грыжу заработать. Вынимайте быстрее учебники, обойдёмся только тетрадями и пеналами. Думаю, что за один учебный день без книжек вы сильно не поглупеете.
Минут через десять Колька и Серёжка с полным, но уже не таким тяжёлым портфелем распрощались с Валеркой и не спеша вышли из подъезда.
– Если ты не торопишься, давай, как выйдем из автобуса, снова побеседуем с тем блошиным королём? – предложил Николай. – У меня к нему есть один интересный вопрос, который, кстати, может нам помочь в будущих путешествиях.
– Нет, особо не тороплюсь, – пожал плечами Серёжка. – Давай пообщаемся с этим Клоком – так, кажется, его зовут? Мне самому тоже интересно, что он ещё может рассказать.
Приятели с нетерпением пережидали, пока автобус полз в плотной московской пробке, пытаясь добраться до нужной остановки. Двери ещё не успели полностью раскрыться, а Серёжка уже выпрыгнул из салона на улицу и помог слезть Кольке. Пухлая молодая кондукторша, глядя на это безобразие, пыталась испепелить их взглядом, громко возмущаясь и жалуясь остальным пассажирам на «пропащее молодое поколение» и «родителей, которые не следят за воспитанием своих детей». Но мальчишки уже этого не видели и не слышали, устремившись к тому месту, где совсем недавно беседовали с очень маленькой, но весьма мудрой блохой.
Однако, добежав до нужного места, они с удивлением обнаружили, что бродяги, просящего милостыню, и «след простыл». Вместо него у знакомого дерева сидела, наслаждаясь прохладой и тенью под раскидистой кроной, небольшая бродячая собака. Она с аппетитом уплетала какие-то объедки, по всей видимости, оставленные предыдущим временным жильцом.
– Вот, блин, опоздали, – удручённо констатировал Колька. – Как жалко-то! Теперь не узнаю ответ на свой вопрос.
– А чего ты хотел? Блоха – она и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Токио блоха. Всё время скачет. А будет сидеть на одном месте, так голодной останется. И возраст тут не помеха – им же пенсию по старости не платят.
– Вы напрасно иронизируете, молодой человек, – раздался откуда-то снизу привычный писк. – В мире насекомых довольно сносно относятся к представителям старшего поколения.
Ребята в недоумении стали вглядываться туда, откуда исходил звук, но так ничего и не увидели.
Клок, понимая ничтожность своего визуального образа, совершил три высоких прыжка на спине собаки, после чего демонстративно уселся ей на кончик уха. Бедный пёс был так занят поглощением уличных деликатесов, что даже не стал тратить время, чтобы согнать лапой надоедливое насекомое.
– Как здорово, что Вы не ушли, дяденька блоха! – обрадовался Колька, не скрывая своих чувств.
– И что это вас так развеселило, молодой человек? – пропищал Клок. – Думается мне, что вы и ваши родители будете не в восторге, если я поселюсь в ваших волосах. Да и нельзя мне отсюда никуда уходить: я же король правой стороны этой улицы, а не какой-нибудь другой. А у нас, блох, с территориальным делением дела обстоят весьма строго. Чужаков в своих владениях мы не терпим, сразу кровь пускаем: и собственную, и выпитую.
– Дело в том, что я хотел задать вам один вопрос, который мучает меня уже несколько месяцев. Столь пожилому существу он наверняка может показаться наивным и, может, даже глупым, но для меня это важно, – уточнил Колька.
– Ну что же, – немного поразмыслив, согласился Клок, – раз уж вы так бежали ко мне со всех ног, боясь прозевать, так и быть, задавай свой наивно-глупо-важный вопрос.
– Скажите, Вам никогда не приходила мысль в голову, что было бы хорошо, если бы в нашем измерении насекомые занимали доминирующее положение? А все остальные существа подстраивали бы свою жизнь под ваши законы и жизненные устои.
– Если бы я не видел сейчас перед собой лысака, молодого и неопытного, я бы подумал, что со мной разговаривает напыщенный шершень или горделивый комар, – фыркнул в ответ Клок. – Это же надо додуматься до такого…
– А что Вас не устраивает? Разве Вам не надоело всю жизнь бояться более крупных и сильных врагов, хотя по количеству любой вид насекомых превосходит их в тысячи раз? Вас же обидно называют не иначе как паразитами!
– Ну и пусть называют, что с того? Мы живы, сыты, размножаемся – в общем, можно сказать, счастливы. А стремление к тотальному господству – это всё глупости от непонимания мироустройства. Ты знаешь, что только одна стая саранчи может насчитывать несколько миллиардов особей. И живут они – не в пример нам, блохам – до двух лет. Ну отдай ты им ключи от мира, и что получишь взамен? Да эти проглоты сожрут всю растительность и превратят нашу прекрасную планету в безжизненную пустыню. А потом и сами сдохнут от нехватки пищи. Нет уж, высшие силы вполне разумны в своём стремлении уберечь измерение от напрасной гибели.
Глава 6. Мудрый Васька
– Как Вы сказали, уважаемый король: «Ключи от мира»? – вмешался в беседу Серёжка. – Интересный термин, никогда раньше такого не слышал.
– Термин как термин. Сколь величественный, столь и бесполезный, по крайней мере лично для меня.
– А что он означает? – полюбопытствовал Колька.
Клок не успел ответить, как собака, дожевав последний кусок заплесневелого сыра, наконец занялась своим телом и стала бешено чесать задней лапой за ухом. От такой гигиенической процедуры блоха с воплями кубарем скатилась с псины и в панике попрыгала по улице куда подальше.
– Ну, как обычно,
