Читаем без скачивания Корона за холодное серебро - Алекс Маршалл

Она передвинулась и куснула варвара за ухо, а его пальцы неуклюже шарили по слоям китового уса, стягивающим ее торс, перебегая от недоступной груди до закованного в одежные латы лона и обратно.

– Рви! – Ее выдох отдавал соленым мускусом вина и оливок – не однозначно похотливый, но достаточно близкий к тому.

Однако едва Марото ухватился за ткань и оторвал горсть кружев, лент и шнурков, она тихо взвизгнула и разомкнула руки и ноги. Он чуть было не начал извиняться, но тут она нырнула под него, прижимая руки и голову к пульсирующему бугру в его бриджах.

А потом проползла дальше и вылезла меж его ног, а Марото остался стоять на руках и коленях над «пыльным ангелом» в форме девушки. Ее голос, прерывистый, но не возбужденно охрипший, заставил его съежиться, как от прикосновения нежити:

– Отлично! Теперь-то никто не усомнится в нашей истории.

Марото поднялся на ноги и не смог не признать, что оба они выглядят… помятыми. Он досадливо попытался стереть со штанов следы ее макияжа, но получилось только сильнее размазать. Превосходно. Пурна лучезарно улыбнулась ему, натягивая перчатки. Марото нахмурился, точно зная, что нужно этой мелкой обманщице, и готовый дать ей это здесь и сейчас, – и к демонам последствия.

А почему бы и нет? Она сама допрыгалась, даже вопроса нет, и лучше позаботиться о деле сейчас, пока они в безопасном удалении от остальных. Хорошая выволочка пойдет ей на пользу – да уж, мать ее, обалденную пользу.

Конечно же, Марото понимал, что нотация – худший способ залезть в панталоны к избалованной девчонке, но старый демон гордости разомкнул ему рот.

– Кокетство – это ладно, тапаи Пурна, – заметил он, качая перед нею пальцем, – но никому не нравится, когда его дурачат. Это мерзкое дело – заводить человека понапрасну. Если ты не хочешь парня или девчонку, или там кого, это не беда, но затевать такие игры, лишь чтобы посмеяться над партнером, – развлечение самого низкого пошиба. А если тебе и правда доставляют удовольствие подобные шуточки, то что ж, на здоровье. Я мог ожидать такого поведения от твоих дружков, но о тебе думал лучше.

– Ой, да брось. Ты бы ни за что не пошел на это, если бы я предложила, но так было нужно, – заявила Пурна, сдвигая парик, чтобы он сидел покривее, и подбирая свою широкополую шляпу. – Нам повезет, если герцогиня Дин не потребует осмотреть меня на предмет твоей спермы, прежде чем заплатит.

– Тьфу! – поморщился Марото; эти аристократы еще более чокнутые, чем он полагал. Но они уже слишком далеко зашли, чтобы рисковать проигрышем. – То есть если ты думаешь, что она может…

– Потребует – я просто скажу, что ты кончил мне в рот, – проговорила Пурна, поворачиваясь к нему закованной в корсет спиной и оглядывая спуск. – Перед тем доставив мне дикое множество отменных оргазмов, конечно. Я знаю, тебе нужно заботиться о своей репутации.

Марото попытался подбодрить себя фантазиями об отменном оргазме, но вскоре бросил это дело. Слишком, проклятье, жарко для таких мыслей, не говоря уж о действиях. По крайней мере, так он себе сказал. Качая пустой головой, он начал спускаться к лагерю.

План сработал. Они купились на фальшивку. Каким же дураком оказался Марото.

Раньше он обладал единственной валютой, которой не было у этих жалких паразитов, – честью. А теперь всю ее продал за какие-то жалкие крохи их совокупного богатства. Возможно, они изначально не очень-то его уважали, но уж наверняка были о нем высокого мнения, а он держался всяко достойнее, отказываясь играть в их мелкие игры.

Не считая игры в проводника в опасном приключении, из которого кто-то из них может и не вернуться. На эту игру он подписался без колебаний – и за ненамного большую сумму, чем только что заработал с Пурной.

Как бы там ни было, теперь все переменилось, и не к лучшему. Прежде Марото притворялся, что ему плевать с высокой башни на то, что пижоны, когда он рядом, перешептываются, показывают на него пальцем и хихикают, но теперь глумливая нотка в их внимании резала слух сильнее. Он был не только игрушкой богатой девчонки, он сделался предметом насмешек хилого лордика, изюминкой шуток второго сына, потехой для зир. Он стал не просто животным, но дрессированным зверем вроде циркового медведя, наученного выклянчивать завтрак. Когда толпы зрителей дразнили этих несчастных существ, мечтали ли те оказаться в какой-нибудь глубокой темной берлоге в Черных Каскадах, подальше от ярких огней и жестокого любопытства? Мечтали ли, чтобы их когти и подпиленные зубы вновь стали острыми, а цепь на шее разорвалась? Мечтали ли звери отомстить поработителям так же, как могли мечтать об этом варвары и уж наверняка грезили страннорожденные? Эти последние были скоры на восстание против своих мучителей – уж Марото знал.

– Хо, к нам скачет роскошный жеребец!

Перевалило за полночь – прошло уже несколько дней после события, которое он в мыслях стал называть своим позором, – и Марото уехал на своем дромадере в голову каравана, надеясь, что капитан Джиллелэнд и его ребята окажутся лучшей компанией, чем поганцы-богатеи. Что ж, по-видимому – нет. Насмешка исходила от самого капитана, а дюжина других – кавалерессы, наемники, телохранители – расхохотались над шуткой своего предводителя. В отличие от безымянных мелких дворян, не оставлявших в памяти Марото никакого следа, некоторых из нанятых бойцов он знал хотя бы понаслышке, и по их одобрительному ворчанию понимал, что его собственная достойная баллад история также известна им.

А теперь и они потешались над Марото:

– Нашел чудесные пещеры, где нам можно поживиться, жеребчик?

Маловероятно, что он когда-нибудь снова попадет в фавор к аристократам. Они платили ему за приключение, какого бы демона это ни значило, а Марото не смог обеспечить им ничего из ожидаемого: ни удачи, ни славы, ни азарта – только убийственную жару и невзрачный ландшафт. Уже плохо, но он еще больше отвратил от себя остальных, выделив из всех тапаи Пурну, угракарийку, сначала персональной охотой на богуану, а после – сексуальной интригой.

– Молчалив, как истинный конь, а?

Тем не менее еще было время наладить отношения с этими громилами: проявить силу духа и посмеяться над собой. Отшутиться. Пока мир не изменился до неузнаваемости, нет никакого позора в том, чтобы трахнуть симпатичную юную аристократку. Пожалуй, это бы даже очеловечило его в глазах молодчиков, низвело бы легенду до их уровня, сделало его одним из них. Как давно он в последний раз ездил бок о бок с крепкими воинами, считающими его не лучшим, а равным – или, куда чаще в эти годы, хуже их? Марото выпрямился в седле дромадера, окидывая тяжеловооруженный эскорт каменным взором.

– Теперь-то я понимаю, почему его наняли: после того как он трахнул всю Багряную империю, они решили, что он лучшая шлюшка на всей Звезде!

Вот только – и весьма важное «только» – трахать он хотел этих долбаных лорденышей в их гребаные рожи. Он побеждал демонов взглядом, низвергал могучие королевства, а хлыщи смеют с ним так разговаривать? Марото развернул дромадера и направился подальше от них, зная: если откроет рот, то скажет что-нибудь такое, от чего они остановят своих боевых верблюдов и потребуют, чтобы он дрался с ними прямо здесь и сейчас, во имя чести. Молодой Марото прямиком угодил бы в ловушку, но он-то уже больше не безрогий щенок – он дождется, когда они спокойно улягутся на дневной сон, убьет часовых, а потом перережет горло всем, одному за другим, начиная с телохранителей и продвигаясь к благородным, пока не останется в пустошах один-одинешенек.

Только он, конечно, этого не сделает. Такая мысль помогла Марото достаточно успокоиться для тактически правильного отступления из враждебной среды, пока язык не свел его в безымянную могилу. Но едва он оказался под надежным прикрытием теней между фургонами люкс, как выдохнул эту трусливую идею в знойный вечерний воздух. На самом деле он сделает вот что: дождется, когда они прибудут в Найлс, отведет пижонов и их охрану в трактир и живенько устроит там эпическую драку. Это подарит ему возможность выбить зубы капитану Джиллелэнду, а также приготовить парочку аристократических шашлыков с золотыми прожилками, а после городская милиция не позволит побоищу дойти до того, чтобы дюжина телохранителей хладнокровно порубила Марото в капусту. Наверное, не позволит. Или позволит? В любом случае Найлс всего в паре ночей езды, и там-то он привьет этой шайке высокородных и их шавок толику хороших манер.

Только он, конечно, этого не сделал. Еще до того, как они выпрягли верблюдов из фургонов и расстегнули пышные воротники в караван-сарае Найлса, Марото ушел в Город-на-Краю-Ада, отшвырнув Пурну, когда та побежала за ним, упрашивая вернуться к компании.

– С тобой договаривались, что ты доведешь нас досюда и обратно, – сказала Пурна, уклоняясь от удара гораздо ловчее, чем ожидал Марото. – Ты не получишь никаких денег, коль скоро провел нас через пустоши, но не обеспечил проезд назад. Скорее всего, тебя заставят заплатить за нарушение контракта, а еще за съеденное и выпитое, не говоря уже о неудобстве…