— Потери есть? — спросил лейтенант.
— Здесь все, кроме двоих товарищей, которые погибли на борту каравеллы, — ответил Кармо.
— Все по местам! — скомандовал Корсар. — К бортовому залпу готовьсь!
«Молниеносный» двинулся вперед, проходя метрах в двухстах от горящего фрегата. Он двигался быстро, бесшумно, весь черный, без единого огонька на борту. И все его люди были на своих местах.
— Внимание! — вдруг крикнул Морган.
Второй фрегат, заметив наконец дерзкий маневр флибустьерского судна, дал оглушительный залп из своих бортовых орудий, надеясь остановить «Молниеносный». Но флибустьеры были не таковы, чтобы позволить так просто остановить себя. Смелым маневром пиратский корабль повернулся почти на месте, и страшный залп его пушек отдался в прибрежных скалах, которые образовывали продолжение полуострова.
Второй фрегат не мог уже вступить в бой. Пламя пожирало его, и он пламенел, как вулкан. Яркий свет распространялся по бухте, окрашивая ее воды в красный цвет. Все три мачты корабля горели, в то время как брандер, еще пришвартованный к его бортам, трещал и гудел, выбрасывая в воздух снопы искр.
Внезапно огромное пламя взвилось над каравеллой. Ее палуба, надстройки, грот-мачта — все взлетело на воздух от взрыва бочонков с порохом, разбросав направо и налево груды горящих обломков.
фрегат, рядом с которым произошел этот страшный взрыв, наклонился на борт и закачался, охваченный пламенем. Взрывом ему повредило правый борт, и в огромную пробоину в глухим ревом устремилась вода.
— Из бортовых орудий огонь!
Эту команду дал Черный Корсар.
Шесть бортовых пушек и оба палубных орудия загремели одновременно, осыпая оба фрегата железом и свинцом. Снаряды и картечь прошивали их палубы, увеличивая ужас и панику на вражеских кораблях. Одна из горящих мачт закачалась и упала на палубу, увлекая за собой весь рангоут.
— Огонь, морские волки! Огонь! — снова крикнул Корсар. Стрелки за фальшбортом и на марсах открыли бешеный мушкетный огонь. В сотню глоток они заорали «ура», чтобы посеять еще больший страх среди врагов. «Молниеносный» продолжал двигаться вперед, .в то время как второй фрегат спускал на воду шлюпки, чтобы прийти на помощь первому, который горел и вот-вот должен был затонуть.
С последним бортовым залпом «Молниеносный» достиг выхода из бухты. Еще один залп фрегата настиг его в последний момент, снеся верхушку фок-мачты, пробив несколько парусов и убив четырех человек, но он уже вырвался из западни. Прежде чем второй фрегат смог поднять якорь и броситься в погоню, пираты были уже далеко.
С помощью Яры и Моргана Черный Корсар поднялся. За кормой, в ночной бухте, уже почти затонувший, все еще горел фрегат. Острые языки пламени поднимались к небу, в то время как снопы искр, несомых ветром, сверкали в темноте, как мириады звезд. Прогремело еще несколько пушечных выстрелов, сливая свои звуки с шумом волн.
— Ну что вы обо всем этом скажете? — спросил Корсар Моргана спокойно.
— Скажу, что никогда еще флибустьерам Тортуги не улыбалась такая удача, — ответил лейтенант.
— В самом деле, друг Морган, я и не надеялся на нее.
— Это было великолепно, капитан. С вами я прохожу хорошую школу.
— Которой вы воспользуетесь позднее, не так ли, Морган?
— Надеюсь, — ответил будущий завоеватель Панамы, и живая молния сверкнула в его глазах. — Когда-нибудь у меня будет свой корабль, кабальеро, и тогда я вспомню об уроках моего капитана.
— У вас задатки великого кондотьера, Морган, это я вам говорю, Черный Корсар. Вы совершите великие дела, вот увидите.
— А почему не вместе с вами? — спросил лейтенант.
— Кто знает, буду ли я жив тогда, — сказал сеньор ди Вентимилья, и бледная улыбка пробежала по его губам.
— Вы молоды еще, капитан, и непобедимы.
— Мои братья тоже были молоды и отважны, но оба они спят вечным сном в глубинах Карибского моря.
Он помолчал минуту, глядя, как море сверкает за кормой корабля, фосфоресцируя в ночи, и грустным тоном продолжал:
— Кто знает, какую судьбу уготовило мне будущее. Если бы я мог по крайней мере отомстить своему смертельному врагу, прежде чем умереть, и узнать, что случилось с девушкой, которую я так любил!..
— Оноратой?
— Прошло четыре года, — продолжал Корсар, не обратив внимания на вопрос лейтенанта, — а я все еще вижу ее, одну в шлюпке в штормовом море, в свете молний, среди рева бушующих волн… Роковая ночь!.. Я никогда не забуду ее, никогда!.. Клятва, которую я произнес в ту ночь, когда опустил труп своего брата в море, сломала мою жизнь. Но хватит, забудем об этом!
Он сел, и его мрачный взгляд устремился в ночное море, которое начинало понемногу освещаться.
Мириады золотых искр пробегали под волнами, поднимаясь из морских глубин. Казалось, потоки расплавленной бронзы сверкают в волнах, заставляя блестеть их пенистые гребни. Медузы кружились среди волн, похожие на светящиеся шары. А корабль тем временем плыл на всех парусах, оставляя за собой сверкающий след.
Матросы, застывшие у фальшборта на палубе, казалось, тоже были объяты какой-то тревогой, и безмолвно смотрели на волны, которые все больше переливались и сверкали.
Кармо подошел к Ван Штиллеру и дотронулся до его плеча.
— Каждую ночь, когда на борту есть погибшие, появляется в море это свечение. Ты заметил, друг?
— Да, — с дрожью в голосе ответил гамбуржец. — Так было и в ту ночь, когда мы опустили в море повешенных испанцами братьев нашего капитана.
— Взгляни на него!.. Видишь, как он смотрит на море?
— Вижу.
— Так и кажется, что он ждет появления своих братьев. Ты знаешь, что, когда море так сверкает, они покидают морскую пучину, чтобы подняться на поверхность?
— Молчи, Кармо!.. Ты меня пугаешь!..
— Ты слышал?..
— Что, Кармо?
— Так и кажется, что где-то среди снастей стонут души обоих корсаров. Слышишь?.. Словно там, наверху, кто-то жалуется.
— Это ветер гудит между реями.
— А эти вздохи?..
— Это волна бьется о борт судна.
— Ты так думаешь, гамбуржец?
— Да.
— А я нет. Мне кажется, что скоро мы увидим всплывшие из глубины трупы братьев капитана.
Тем временем сеньор ди Вентимилья продолжал пристально смотреть на море со всевозрастающей тревогой. Казалось, глаза его пытаются различить что-то скрытое за темной линией горизонта.
— Кабальеро! — позвал Морган. — Что вы там ищете?
— Сам не знаю, — мрачным голосом ответил Корсар. — Но у меня такое чувство, что вот-вот что-то случится.
— Вы думаете о ваших братьях?
Вместо ответа Корсар спросил:
— Матросы, убитые залпом фрегата, приготовлены к погребению?
