Каллиста
Хотела сообщить тебе без промедленья,Как всемогущий бог мне возжелал помочь.Теперь хочу вручить свою родную дочьТебе, о Феогнид, чтобы своей десницейТы рукоположил ее церковной чтицей.
Феогнид
Конечно, дочь твою сведу я к алтарю,Супругу вечному в супруги подарю.Но ты же рассуждать всегда умела строго,А жертва лишь тогда угодна будет богу,Когда захочется отдаться ей самой,Когда желанья в ней горит огонь святой.Ведь умастить себя и дева песнопений[18]Спешила радостно для царских наслаждений.Так надо, чтоб любовь к царю небес былаБлагоуханная, как мирра и масла,Но дочери твоей поистине легко лиОставить милый дом и без душевной болиПокинуть игры, труд нетяжкий и подруг,Мечты упрямые, семьи счастливый круг, —Уйти, как странники уходят торопливо?И дева пояс свой стянула ли стыдливо,Чтоб вместо посоха, на веру опершись,Идти к тому, чей зов ей слышен: «Торопись!»
Каллиста
Но, благодатная, она и в мире этомИ в мыслях и в делах покончила со светом.А с праздников отца-язычника онаУходит, и цветов чуждаясь и вина.Уж год, как в тишине укромного покояДуша ее полна молитвы и покояИ для мирских сует навеки умерла.
Феогнид
Да, то избранья знак! Всевышнему хвала!«Кто хочет следовать за мной, — сказал Учитель, —Оставь свою семью, богатства и обитель!»Так завтра же, когда уймется шум дневнойИ с лона звездного мрак упадет ночной,Я праведных почту в страдальческих могилах,Им отнесу дары, как издавна носил их,И с третьей стражею к вам постучусь, поверь,Я посохом своим, и ты откроешь дверь.А дочь пускай уже наденет покрывалаИ препояшется, — ведь ждет нас путь немалыйК обители святой, где ей хочу я датьРук возложением святую благодать.Получит дочь твоя диакониссы званье,Чтоб с юных дней вкусить, найдя свое призванье,Блаженство мирное, как только понесетВ поле одежды хлеб для вдов и для сирот,Как только подавать начнет вино в потиреДля ежедневных треб при всем высоком клире.Угодны господу обильные плоды,Когда еще в цвету в господние садыТы древо перенес. Так будь благословеннаВ потомстве, женщина, зиждителем вселенной.
Каллиста
Да будет так. Аминь!
СЦЕНА ТРЕТЬЯ
Слышен хор виноградарей, поющих на дороге.
Вакх забурлил, и в глубокий наш чанСтали нырять деревянные чаши.Право, все время, друзья, что я пьян,Я — словно боги, властители наши.
Каллиста
Пускай себе поетИх нечестивый хор. Мы, Дафна, в свой чередКорзины понесем небесною тропою,И брызнет спелый сок под ангельской стопою,И в благовонный чан тогда стечет на дноДля божьих погребов чудесное вино.
Хор виноградарей (перед дверями)
Слишком сурова Миррина ко мне.Чуть поманив, убегает, как серна, —Но есть наяда в искристом вине,Эту уж я поцелую наверно!
СЦЕНА ЧETBEPТАЯ
Каллиста, Гермий.
Гермий
Все пенится наш чан, и брызжет сок веселый,А ты по-прежнему полна тоски тяжелой.Но ты ведь разума, жена, не лишена?Так разве добрая супруга не должнаУдачу радостно приветствовать такую?Ликуй же с нами ты, как, видишь, я ликую!Хорош был нынче сбор, и гроздий теплый сокВ давильне бы щедрей струиться и не мог.Да, Вакхом я любим! Довольны домочадцы, —Цветущим юношам приходится сгибаться,Так переполнены корзины тяжело.А девушки, лозой украсивши чело,Спешат и в свой черед с корзиною обильной.Но только юноши своей стопою сильнойРумяный давят плод, чтоб брызгал из-под ногС веселой песней в лад густой, тяжелый сок!Ведь если хочешь ты вина от винограда,Его давить стопой уверенною надо.Едва вкусить вина успеют старики,И снова ноги их проворны и легки,И развеваются от пляски их седины.Вот дева прилегла в тени лесной долины.Приходит юноша. Он Вакхом покорен —И недозволенной утехи ищет он.Так радуйтесь дарам ликующего бога!Где ж Дафна, дочь моя, и гордость, и подмога?Для головы седой нет лучшего венца.Пускай улыбкою украсит пир отца!
Каллиста
В веселье истинном есть общее с тоскою, —Ведь мукою оно рождается людскою.В писанье сказано: «Молитесь! Тяжкий грехВы совершаете, любя веселый смех.Не подражай вдове, что, не грустя нимало,На пиршестве поет, откинув покрывало».Для Дафны божий пир готовится. ОнаИз чаш языческих не станет пить вина.О Гермий! Уж пора забыть и смех и пенье:Ведь сроки близятся. Моли себе спасенья.
Гермий
Я не отгадчик тайн. Темны твои слова.Понять их смертная бессильна голова.Не задал бы и Сфинкс такой загадки странной,И меньше б было им напущено тумана.Быть может, демоны рассудок твой мутят,Иль чары кто навел, или подсыпал яд?
Каллиста уходит.
СЦЕНА ПЯТАЯ
Гермий
Как женщинам легко вдруг обезуметь разом!Кровь станет горькою — и помутился разум.А если иногда богами им даноУвидеть даже то, что смертному темно,Зато они полны безумных беснований,И гармоничных чувств у этих нет созданий.То божий, говорят, недуг, но кто бы могМне указать недуг, что людям шлет не бог?От бога все — и власть девического взгляда,И то, что женщина забыть стыдливость рада.Девица юная смущается не раз,Когда кормилица седая в поздний часОставит прялку: нить не смачивают губыРазмякшие, теперь слова им больше любы, —Она ведет рассказ, как умер юный бог,Как раною расцвел, алея, бледный бок,Как мирры аромат над юношей струится…И обожать его уже спешит девица.Повествование все дальше полилось:Как, в траурном плаще распущенных волос,В слезах зовет его, целует Дионея,Чтоб он скорей воскрес, на ложе розовея.И каждый год, мужей смущая, принялисьВсе жены причитать, что умер Адонис.И сотрясают медь, и по лесистым склонамРасходятся они с протяжным, долгим стоном.Другие ждут Христа средь сумрака могил…А я б таких богов бесславных не любил.Их запятнала смерть. Им слезы наши нужны.Но радость свойственна богам. Вкусим же дружноИ вина черные и яства за столом.
(К нему подходит один из рабов.)
Раб! гиацинтовым увей меня венком,Масла сирийские поставь на стол из клена.О Зевс и Зевса сын, Лиэй[19] наш благосклонный!Вам чаша первая, — ведь вы растите плод.Затем пускай вино мне в чашу потечет:Оно для стариков полно и силы новой,И мыслей молодых, и образов былого.Кто много повидал, тем память так нужна.В Гадесе мертвецам уже не пить вина.Я ракушку хочу испробовать морскую.А ракушки всего сочней, тебе скажу я,Когда луне, дитя, выходит новый срок,И высоко в эфир вонзится тонкий рог.Диана ведь равна богам, отцам вселенной,И многому тебя научит лик нетленный.Спеши, дитя, узнать в беседах стариковПро тайны вечные созвездий и лесов,И моря синего, и гор, и легкой тучи…Все, что услышишь ты, запоминай получше.И будет спориться твой ежедневный труд,И за него тебе любовью воздадут.Но направляется, смотри, в наш дом избранныйКакой-то путник. Здесь он будет гость желанный.Богами послан он. Беги, дитя, к нему,Проси доставить честь жилищу моему.Скажи, что ждет вино его в жилище этом.
СЦЕНА ШЕСТАЯ
