Не успел осмыслить происшедшее, как остановили властные слова:
— Я старшина Овчаренко. Предъявите документы.
Коренастый старшина, как мне было известно, прибыл на днях на заставу, чтобы поделиться опытом по охране границы. Он видел меня в кабинете начальника. Несмотря на это, он внимательно сличил фотографию на пропуске с моей персоной. Откозыряв и вернув документы, доверительно сказал:
— Иначе нельзя. Извините за строгость контроля. Служба.
Я молча протянул пограничнику листок с записью сигналов, вырвав его из записной книжки.
— Записали, успели? Это хорошо. Кое-что и мы сделали. Засекли точку передачи. Не возражаете, если мы вашу запись приобщим к делу?
Не дожидаясь ответа, старшина спрятал в нагрудный карман мой листок.
Двоичники и троичники. Прошло два года. Пограничный инцидент с сигналами из-за рубежа забылся. И, может быть, память бы начисто стерла этот эпизод, но однажды ко мне на работу явился все тот же Овчаренко. Хотя одет он был в штатский костюм, его принадлежность к воинскому сословию все равно выдавали молодцеватая выправка, четкая формулировка фраз.
Овчаренко сообщил, что записанную мной шифровку передали лучшим шифровальщикам страны. Работа была невозможно трудной, и специалисты отказались что-либо сделать. Установлено лишь, что в основе кода заложена двоичная система, близкая к обычному коду, применяемому в счетно-решающих устройствах кибернетических машин. Близкая, но не тождественная, чем-то принципиально отличающаяся от всех систем, применяемых в каком-либо государстве.
— Недавно на одном из участков дальневосточной границы произошло такое же событие. Установлено новое нарушение.
Овчаренко передал мне тщательно завернутый в бумагу пакет. В нем оказался хорошо ограненный прозрачный кристалл обычного кальцита.
— Командование поручило мне, — продолжал Овчаренко, — связаться с вами, получить от вас определение породы и выслушать ваши соображения о происшедшем. Не использован ли этот кристалл как своеобразный передатчик?
Овчаренко сообщил мне свой номер телефона и направился к выходу, уже у дверей он бросил заключительную фразу:
— Да, запись шифровки из Дальневосточной зоны оказалась в другом ключе. Она смонтирована на троичной системе, абсолютно не применяемой ни в одной из шифровальных служб. Не заложен этот принцип и в кибернетических установках.
Надо сказать, я не совсем понял просьбу или задание Овчаренко. Причем здесь я, геолог, случайно записавший шифровку? Я взял еще раз в руки кристалл кальцита с места второй передачи. Кальцит как кальцит. Разве только может привлечь его идеальная прозрачность?
Не из Космоса ли? Сведения о таинственных сигналах получили гласность. Оказывается, мы с Овчаренко ошибались, думая, что сигнализация проводилась шпионами. За рубежом зафиксированы были подобные же передачи. Сигналы шли в зонах, далеких от государственных или иных границ. В печать попали даже записи шифрограмм, весьма сходные с двоичными и троичными системами установленных нами передач.
Вся мировая печать включилась в публикацию фактов о новых передачах. Сигналы улавливались по всему американскому континенту, в Австралии, в Африке… Один из сеансов был записан даже в Антарктиде.
Замечена была даже одновременность некоторых передач, записанных разными людьми на различных континентах. В некоторых странах стали издаваться специальные научные журналы, в которых систематически освещались подобные факты. Им пытались дать объяснения.
Сначала была модной гипотеза, связывающая сигналы-вспышки с летающими тарелками. И сразу последовал град сообщений о том, что даже видели, как одна тарелка сигнализировала другой и та повиновалась сигналам.
Сторонников этой гипотезы охладило сообщение немецкого фермера, описавшего вблизи Цюриха случай четкой светосигнализации, проводимой двумя трехлетними мальчиками, использовавшими для этой цели зеркала.
Главную гипотезу высказал американский астроном Аллан Куперман. Он сообщил о связи глобальной межконтинентальной сигнализации с космическими явлениями. Ему удалось трижды наблюдать связь земной светосигнализации с ритмическими сигналами от далекой звезды.
Открытие Аллана Купермана вновь взбудоражило всю прессу.
— Это голос братьев по разуму, — пестрела одна группа заголовков на центральных полосах газет.
— Надо срочно раскодировать сообщения и послать ответ в космос, — требовали горячие головы.
— Нет, не надо посылать им ответных сигналов! — возражали осторожные люди. — Они вышлют команды поработителей.
Астрономы повели лихорадочные поиски. Устанавливались новые взаимосвязи сигналов. Чего только не писали в газетах!
— Обнаружена связь между появлением саранчи и сигналами.
— Больные ревматизмом и сложными полиартритами предсказывают время начала сигнализации.
— Установлена связь цунами со светосигнализацией.
Выступали и шифровальщики. Иногда кибернетические установки давали решения, кажущиеся правдоподобными. Кто-то обнаружил связь шифра с текстом 187-й страницы романа Достоевского «Идиот».
Новое увлечение. Я продолжал все время думать о световспышках. Каждый новый факт заставлял глубже и глубже вникать в вопросы причинности этого явления. Невольно пришлось встать на обычный путь осмысливания непонятного.
Каждый, кто пытался проникнуть в корень какого-либо вопроса, всегда начинал составлять картотеку. На форматный листочек выписываются по определенной системе все новые и новые факты. Затем происходит неизбежное: количество переходит в качество. Сами факты подсказывают обобщенный вывод.
И вопросы на карточках казались сначала стандартными:
Кто видел вспышку?
Когда она произошла?
Какие явления сопровождали событие?
Кто (или что) сигнализировал?
Записан ли код сигнализации?
Не отмечено ли что-либо необычное при записи?
Составление такой картотеки стало моим хобби. Так же, как любой коллекционер, я радовался пополнению своего собрания. Новый экспонат занимал должное место среди подобных ему карточек.
Само собой возникло стремление нанести на карту мира все точки световспышек. Сюда же специальными условными знаками я стал наносить и все, что сопутствовало световой сигнализации.
Сами собой выстроились на карте сигналы двоичников. Отдельный свет получили троичники. Первый из троичников лег на карте рядом со значком кристалла кальцита. Тут же легли и дополнительные данные о кристалле.
Самой существенной из характеристик кальцита была система его естественной огранки. Кальцит принадлежал к так называемой тригональной системе. У него главной была ось третьего порядка. Это значит, кристалл нужно повернуть вокруг его главной оси так, чтобы за период его полного обращения произошло троекратное совмещение граней.
А там, где были сигналы двоичников, оказались кристаллы, имеющие оси только второго порядка! Так ведь это и есть ключ к шифру!!! Вот и пришло долгожданное качество, выросшее из накопленных факторов. Не торопиться! Полученный вывод надо проверять, и проверять, и проверять.
Первая проверка. Позвонил Овчаренко. Тот весьма охотно согласился встретиться со мной и посмотреть мое новое увлечение. Попросил разрешение быть с товарищем.
С нетерпением ждал прихода гостей. В любом деле надо обязательно кому-то все рассказать. До сих пор еще ни с кем не делился своими мыслями.
Товарищем Овчаренко оказался пожилой, высокий, немногословный человек. Он коротко кивнул, знакомясь назвался Александром Ивановичем. Я немедленно приступил к демонстрации своей картотеки. Рассказал, как трудно добывать зарубежную информацию. Развернул карту.
Внимательно выслушав мой рассказ, собеседники отметили, что я их обогнал. Они тоже составляли картотеку всех случаев и сразу отметили, что я пропустил два или три сообщения. Но вот этой неожиданной для них связи с кристаллографической огранкой они не учли.
— Нуте-ка расшифруйте новый случай, — сказал Александр Иванович, передавая мне свою карточку с новой шифрограммой. — Только что передали по испанскому радио. Там, в Арагоне, зафиксирован новый шифр.
Арагона. Солнечная Испания. Только там встречаются удивительные кристаллы кальцита. Они имеют необычную даже для кальцита огранку. Это — двенадцатигранники. Такие кристаллы долго были загадкой даже для минералогов, пока они не доказали, что подобные кристаллы возникают в результате неоднократного двойникования обычных трехгранников.
И тут пошел, как говорится, ва-банк. Не беря в руки протянутого мне листка, как можно спокойнее заявил:
— Наверное, в основе шифра здесь будет двенадцатиричная система?
