Читаем без скачивания Алгоритм любви - Анна Безелянская

Тютчев в неистовстве от случившегося. Он даже вызвал соперника на дуэль. Гнев, отчаяние, тоска - все смешалось в его сердце. Он испросил отпуск и уехал Москву. Юноша был горяч, но отходчив. Он не мог жить без любви, и в его жизни вскоре появляются новые привязанности. Тем не менее первая любовь напоминает о себе, он интересуется судьбой Амалии, тревожится о ней, ибо до него доходят слухи (ох, эти слухи!), что она не очень счастлива. Сохранилось его письмо к родителям, в котором он, в частности, спрашивает: "Видите ли вы иногда г-жу Крюденер? Я имею основания предполагать, что она не так счастлива в своем блестящем положении, как бы я того для нее пожелал. Милая, прелестная женщина... Она никогда не будет так счастлива, как того заслуживает. Спросите ее, когда вы ее увидите, помнит ли она еще о моем существовании. Мюнхен очень изменился со времени ее отъезда".

"Помнит ли она еще о моем существовании"?! Не в этих ли словах заключается разгадка "беспокойства" Тютчева о ее судьбе. Даже великие грешны. Может быть, где-то в подсознании ему и хотелось, чтобы покинувшая его возлюбленная не была счастлива без него? Жизнь Амалии Крюденер была полна разных событий. Она испытала и счастье и горе. Обычная, нормальная жизнь разве бывает без потерь?

В его словах слышна ревность отвергнутого. Но справедливости ради следует предположить, что вряд ли Федор Иванович сделал бы ее счастливой, ибо сам не был создан для семейного рая.

Жизнь показала, что и Амалия не забыла своего друга, не забыла свои первые романтические переживания. В июле 1840 года поэт уже в другой интонации пишет родителям: "...можете легко себе представить, какую радость доставило мне свидание с нею. После России это моя самая давняя любовь. Она все еще очень хороша собой, и наша дружба, к счастью, изменилась не более, чем ее внешность".

Она действительно удивительно хороша собой. Петербург очарован баронессой Крюденер. О ее появлении в столице мы узнаем из письма поэта Вяземского, который в июле 1833 года описывает вечер у графини Бобринской: "...Была тут приезжая саксонка, очень мила, молода, бела, стыдлива". А чуть позднее подсмеивается над Пушкиным, который, "краснея, поглядывал на Крюденершу и несколько увивался вокруг нее". И вот мнение Александры Петровны Дурново: "Крюденер действительно очень красива, такая прекрасная кожа, черты такие тонкие..."

Азалия Максимилиановна, как звали ее в России, блистала в свете, восхищала умом, образованностью. Она прекрасно разбиралась в литературе, была первой читательницей новых произведений как русских, так и европейских писателей. Ее дружбой дорожили. Именно Амалия познакомила Россию со стихами Тютчева, передав Пушкину его первые опыты. По словам Вяземского, тот "пришел от них в восторг". Стихи появились в "Современнике" под названием "Стихотворения, присланные из Германии".

Надо сказать, в течение всей жизни Амалия не оставляла Тютчева дружеским участием, оказывала ему услуги. Они были необходимы дипломату Тютчеву, обремененному большой семьей. Он принимал помощь баронессы, но сожалел, что подобные услуги могут испортить дружеские отношения. К Амалии это не относилось - она была щедра и деликатна.

В 1852 году умирает барон Крюденер. После нескольких лет вдовства Амалия выходит замуж за графа Адлерберга, генерал-губернатора Финляндии. Их встречи становятся совсем редкими.

В июне 1870 года Федор Иванович лечился в Карлсбаде. Здесь они встретились вновь и... "все былое в отжившем сердце ожило":

Я вспомнил время золотое

И сердцу стало так легко...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Тут не одно воспоминанье,

Тут жизнь заговорила вновь,

И то же в вас очарованье,

И та ж в душе моей любовь!..

Теплота этого чувства, очарование его первой возлюбленной согрели и последние месяцы жизни поэта. 31 марта 1873 года разбитый параличом Тютчев увидел Амалию... Нет, уважаемый читатель, это не видение умирающего. Амалия Максимилиановна, узнавшая о несчастье, приехала навестить поэта. Они молча смотрели друг на друга, слезы не мешали им видеть дорогие черты. На следующее утро Тютчев написал дочери дрожащей рукой: "Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй".

15 июля 1873 года Тютчев скончался. Амалия пережила его на 15 лет. Кто знает, возможно, листая старый детский альбом, она не один раз перечитывала строки юного атташе:

Твой взор живет и будет жить во мне...

Вот такую историю вспомнила я в Мюнхене перед портретом из Галереи красоты.

Помню, в далеком 1957-м мы, абитуриентки филфака МГУ, готовились к очередному экзамену. Шум фестиваля мешал сосредоточиться и вносил смуту в наши души. "Почему бы тебе не постричься?" - раздумчиво спросила подруга. И добавила: "Теперь тургеневские девушки не в моде". При этом она подергивала меня за косу. Она же ощущала себя очень модной, потряхивая свеженькой шестимесячной. Мне нечего было возразить да, признаться, и желания не было. Этот эпизод я иногда вспоминаю, глядя на современных девочек, которые в большинстве своем и не имеют понятия, что это такое - "тургеневская девушка".

Только с возрастом пришло понимание, что тургеневская девушка - это состояние души, не зависящее ни от длины волос, ни от фасона юбки, ни от социальных преобразований. Удивительно точно это передал поэт Серебряного века Константин Бальмонт:

Есть в русской природе усталая нежность,

Безмолвная боль затаенной печали,

Безвыходность горя, безгласность, безбрежность,

Холодная высь, уходящие дали...

Вам кажется странной такая ассоциация? А вспомните описание последней встречи Лизы Калитиной с Лаврецким, самый драматичный момент их отношений. Она прошла мимо него "ровной, торопливо-смиренной походкой монахини - не взглянула на него; только ресницы обращенного к нему глаза чуть-чуть дрогнули, только ниже наклонила она свое исхудалое лицо - и пальцы сжатых рук, перевитые четками, еще крепче прижались друг к другу".

А у Бальмонта:

Как будто душа о желанном просила,

И сделали ей незаслуженно больно.

И сердце простило, но сердце застыло,

И плачет, и плачет, и плачет невольно.

"Тургеневская девушка" - это чисто российское понятие. Жертвенность, самоотречение. Их красота очищает и облагораживает. Это чувственно-романтические натуры, которые во имя долга укрощают свою плоть. Надо сказать, и современники неоднозначно встретили образ Лизы Калитиной. Но наш рассказ о другом.

Лиза Калитина имеет свой прототип - Александру Николаевну Бахметеву, урожденную Ховрину.

Шушу, как звали ее близкие, родилась в 1823 году в дворянской семье в Москве. Ее мать, пензенская помещица Мария Дмитриевна Ховрина, "имела славу женщины большого света, охотно отворявшей двери своей гостиной для замечательных людей времени". Это были братья Аксаковы, Гоголь, Станкевич, Белинский, Огарев, Герцен...

Прекрасное образование, блестящее знание литературы, семейные литературные вечера, исторические споры самых ярких представителей "западников" и "славянофилов" сформировали эстетические и нравственные принципы Александры Николаевны, определили "смысл жизни". А если к этому прибавить, что она была замечательной красавицей, то можно не сомневаться в словах Николая Станкевича: "Ее нельзя не любить, как доброе дитя".

Весной 1839 года Мария Дмитриевна Ховрина с двумя дочерьми, Александрой и младшей Лидией, отправляется в Италию. Там, в Риме, и встретились Иван Тургенев и Александра Ховрина.

Ивану Сергеевичу всего 21 год. Он влюблен в прелестную Шушеньку, он страдает, он весь в сомнениях. Вот его письмо-признание к Станкевичу.

"Так привык каждый день слышать голос Шушу, что теперь и грустно. Что еще страннее - так это то, что я почти никогда не говорил с ней более трех минут сряду, а так было приятно быть в одной комнате с ней... Хочется мне и колется... чтобы дать вам понять о моих ощущениях в отношении к Шушу, вот вам какие стишки я подмахнул:

Что тебя я не люблю

День и ночь себе твержу.

Что не любишь ты меня

С тихой грустью вижу я.

Что же я ищу с тоской?

Не любим ли кто тобой.

Отчего по целым дням

Предаюсь забытым снам?

Твой ли голос прозвенит

Сердце вспыхнет и дрожит.

Ты близка ли - я томлюсь

И встречать тебя боюсь,

И боюсь и привлечен...

Неужели я влюблен?.."

Станкевич вспоминает: "Тургенев вчера сказал нам, что видел во сне, будто женится на Шушеньке, но уверял, что он боялся этого брака..." В этих словах весь Тургенев. Он будет бояться всю жизнь.

Александра Николаевна не ответила взаимностью. Ее внимание было отдано Станкевичу. Они вместе читали Шиллера, играли в четыре руки на фортепиано. Тургенев более не тешил себя иллюзиями. Он сидел в гостиной, всматривался в Шушу, рисовал ее. Потом черты Александры Николаевны мы увидим в образе Лизы Калитиной, ей же он переадресует стихи, посвященные Шушу: