Участие Мейкдона в продолжении поездки не основывалось ни на какой видимой необходимости, кроме как попечительства над строптивым князем-регентом. Герцог в очередной раз переоценил возможность своего влияния. Понимая, что убравшись в Леонидию или Майрон, он окончательно утратит бразды правления, фиолетовый вельможа вцепился в молодого правителя как клещ и потянулся за ним в Нирайн.
Туда же направилась молчаливая парочка с юга, прибыв на пару дней раньше.
Центральный город-порт Аделфии совсем не мал, и двум людям в нем встретиться не просто. Горан решил, что прилет княжеского отряда не пройдет незамеченным. Поэтому он упрятал Иану в гостинице, предоставив предаваться грустным мыслям о происшествии и радостному предвкушению встречи с женихом, сам периодически прохаживался по городу в неприметном сюртуке обывателя, в шляпе и ботфортах, напоминая скорее не тея, а отставного ветерана с побитым лицом.
Будем честны, горести Ианы довольно быстро уступили место прекрасному волнению ожидания. Любовь – могучая сила. В любви почти никогда не бывает все гладко. Слишком благополучные отношения недолговечны. В противоположность этому, преодолевшие массу преград имеют замечательный шанс пережить долгие годы. Бывает и наоборот, двое так долго боролись за счастье, что когда оно наступило, выясняется – только эта борьба их объединяла.
Девушка легко перенесла затворничество и не стремилась на улицу. Нирайн ей больше всего напоминал тяжелую осень позапрошлого года, когда она с Евой ютилась в рыбацкой деревушке и выбиралась сюда на разведку в личине торговки рыбой. «Све-ежая ры-ыба!», «Отличная ры-ба!» От этих слов, множество раз ей выкрикнутых за октябрь и ноябрь, наверно, будет мутить до конца жизни. Она зареклась употреблять морепродукты, пребывая в отвращении от их вида и запаха.
Горан, не отличающийся подобной чувствительностью, захаживал в портовые кабачки, толкался по улицам, по базару, встревал в разговоры. Довольно быстро понял, что наиболее подходящая маска для него – простолюдина, вербующегося на службу в частную армию синего герцога. Или, как ни странно, наемного охранника для подданных Ламбрийского королевства, буквально хлынувших в Аделфию с борта океанских кораблей.
Итак, в Атене знают про переворот. Толпа приезжих усиливает ламбрийскую диаспору, в которой стерлись различия – это потомки репатриантов, пострадавших в Гражданскую войну, или наследники воспользовавшихся ее плодами.
Если и дальше так пойдет, не нужно десант высаживать. Как только заокеанские поселенцы займут ключевые ниши, ламбрийский король получит возможность бесцеремонно управлять Аделфией. Достаточно перевезти через океан депешу с высочайшим волеизъявлением, оно будет тотчас исполнено.
На берегу залива, в таверне, где предпочитали гулять иностранные моряки, к Горану особенно пристал помощник капитана, хваставшийся, что отличился в прошлогодней войне и лично подстрелил крылатого.
– Признайся, человечище! Твоя бабка согрешила с одним из этих, тфу... высокородных, мать их... Угадал? Оттого ты тощий.
Морячки в серых цивильных робах торгового флота, оккупировавшие длинный стол в таверне, дружно заржали. Они только спустились на берег и жадно высматривали портовых шлюх. Неудивительно, что матросы особенно живо реагировали на любые шутки, касающиеся дел пикантных. Горан без труда заколол бы их всех, немного пьяных и не ожидающих ничего опасного от мелкого немолодого мужчины со шпагой в потертых, совсем не аристократических ножнах. Но он сказал себе: ты лазутчик во вражьем тылу. Именно в тылу, потому что Нирайн на глазах превращается в кусок Ламбрии.
– Не знаю, мессир. Кормили, наверно, плохо.
Новый взрыв смеха. Моряк покровительственно похлопал тея по жилистому плечу.
– Не мессир я, из простых. Но у нас – иначе. Господа, конечно, нос дерут вверх, деньги у них опять-таки. Но у нас каждый может стать мессиром! Купить дом, разбогатеть, через поколение – ты уважаемый человек с приличными предками. Ну, или внуки твои, да. И простым у нас живется попроще, никто о тебя ноги не вытирает.
И не превращает в игрушку, когда восемь человек запросто можно подставить под пули ради дешевой показухи. Иана – тоже хороша. Ну, хлопнула бы одного для острастки, остальные опустили бы шпаги, мнимые или настоящие грабители.
– Трудно с вами не согласиться, – проворчал Горан. – Жизнь у нас не сахар.
– Ничего, – заговорщически сообщил моряк. – Со временем наладится. Я привез мессира Айвера. Не слышали о таком? Он купит весь Нирайн. И всю Аделфию. С людьми и с потрохами! А здесь будут ламбрийские порядки.
Конечно, Горан слышал это имя раньше. Но знает ли сам Айвер, что не все в Икарийской империи покупается и продается?
Дождавшись, когда моряки захмелеют и потянутся на подвиги, переодетый гвардеец выскользнул из их объятий. Через пару кварталов он увидел вербовочный пункт – герцог усиленно набирал рекрутов в собственную армию, здорово увеличивая ее численность.
Для чего? Север, насколько известно, отправились усмирять имперцы. Против ламбрийцев? Тоже вряд ли. Герцог, скорее всего, озаботился бы ограничением их притока. Еще более тей Атрей удивился бы, узнав, что с подачи мессира Айвера в Нирайне выгружаются орудия, винтовки, снаряды, патроны и прочее военное имущество именно для воинства в синей форме. Но это ускользнуло от поверхностного взгляда, а вербоваться и тем самым проникать в армию Дайорда Ванджелиса, чтобы шпионить внутри ее, Горан не стал – в отсутствие прямого приказа такие действия сильно смахивают на предательство.
Зато он увидел другое, о чем тут же сообщил Иане, прервав свой ежедневный моцион по городу.
– Синьорина! Имперский отряд во главе с князем-регентом прибыл в Нирайн и отправился к герцогу.
Девушка возбужденно вскочила с гостиничной койки. За несколько дней номер постепенно начинает ощущаться тюремной камерой.
– Алекс знает про нас?
– Скоро узнает. После протокольной встречи вы обязательно увидитесь. Стоп! – он взглядом пресек ее попытку двинуться к двери. – Никаких походов в магазин и парикмахерскую. Малохольный Орайон с мамашей наверняка на пути в Нирайн, а то и прибыли. Прихорашивайтесь сколько хотите, но ни шагу из номера!
– Что же делать...
Тей смягчился, и не столько ради Ианы, сколько ради друга.
– Сидите здесь, а я приглашу кого надо.
Он метнулся в поисках дамского цирюльника, думая, что перед Алексом в это время задачи стоят гораздо глобальнее. И не ошибся. Но только князь начал с самой личной из проблем.
Едва не сломав дверь, золоченную поверх ультрамарина, он ворвался в герцогскую приемную, несколько месяцев назад покинутую им с чувством удавки на шее. Синие гвардейцы брызгами разлетелись по сторонам, тщетно попытавшись перегородить вход в кабинет синьора. За группой имперских гвардейцев бегом двигался Мейкдон, не без оснований полагавший, что молодой правитель наломает дров, много и бесповоротно.
