Читаем без скачивания Мексиканский завтрак для русских моряков - Сергей Зверев

Мустафа помрачнел, тяжело задумавшись. Жена родила с большими осложнениями, пока нетранспортабельна, второй сын, естественно, при ней. Мустафа, наученный горьким опытом, очень боялся «операции возмездия». Израильтяне не будут разбираться, что тут роддом, а просто могут зарядить «акцию». Пришлют вертолеты, и те ракетами все тут разнесут, а потом извинятся: мол, простите, ошибочка вышла… На войне как на войне! Сами виноваты, что террористов на крышу роддома пустили…

Отец Хамида очень отчетливо понимал, что терроризм теперь особенно грозит и лично ему, и его семье. И уж тут виноваты прежде всего будут хамасовцы. А ему что — ждать, пока с крыши роддома весь Ашдод уничтожат?

Попросив в регистратуре лист бумаги и ручку, отец Хамида принялся писать. Сформулировав свою мысль, Мустафа сложил листок.

— Если Аллах этих негодяев с их реактивной установкой до сих пор не наказал — их накажу я! — возбужденно заявил он. — Сынок, съезди к моему брату, пусть возьмет пару человек и все, что нужно. Вот записка.

Восточные люди — горячие. Очень часто бывает, что они сперва стреляют, а только потом думают, зачем они это сделали. И Мустафа Самави здесь не был исключением…

Глава 16

Военная база спецподразделения «Дувдеван», где служили Гоц и Черток, находилась недалеко от города. Сейчас по дороге, шедшей вдоль ограды, звучал топот солдатских ботинок, выбивающих пыль. Около двадцати солдат в полной выкладке, с касками на голове, бежали, оставляя позади себя километры асфальта и семь ручьев пота, сошедшего с них во время тренировок и бега. Здесь молодые бойцы постигали умение воевать, выживать любой ценой. После выпуска у всех оставалось специфическое прозвище — ликвидаторы.

В одном из зданий на третьем этаже в комнате, выходящей окнами к дороге, находились Гоц и Черток. Сейчас они проделывали уже обычную процедуру. На столике перед зеркалом были разложены косметические прибамбасы, которые они наносили себе на лица. Грим, накладные бороды, усы, контактные линзы разных цветов и размеров были аккуратно разложены на столе. Черток уже практически полностью преобразился в араба. И без того напоминавший палестинца, сейчас он и вовсе выглядел настоящим мусульманином. Небритое лицо, арафатка и прочие детали дополняли облик.

— Ну и как тебе эти русские? — поинтересовался он, глядя на Суламифь, прячущую волосы под платок.

Весь вид девушки, ее поза, движения должны были демонстрировать образ палестинской женщины — со скрытым лицом, не ропщущей на судьбу и почитающей мужа. Но стоило только взглянуть в ее глаза, как сразу становилось ясно, что человек, стоящий перед тобой, обладает не только силой и выносливостью. Взгляд отражает душу человека, то, что спрятано в нем очень глубоко. Во взгляде Суламифи читалась вера. Вера в то, что она делала и ради чего жила.

— Хорошие ребята! Хоть я и знаю их всего ничего, но, по-моему, на них можно положиться, — ответила она, пряча в складках одежды пистолет.

— Интересно, как их там, в России, готовят? — продолжал Леонид разговор. — Я вот слышал, что они там у себя бутылки о собственные головы бьют. Только непонятно, с какой целью. А на День ВДВ в фонтанах купаются и с милицией дерутся! — со смехом добавил он.

Суламифь, неопределенно пожав плечами, смотрела на себя в зеркало.

— Порядок! — наконец улыбнулась она, осмотрев свой наряд. — Говоришь, фонтаны и бутылки? А кто, напившись, месяц назад грозился гвоздь согнуть, не помнишь? — подмигнув, подколола она Чертока, который действительно не так давно, будучи «под мухой», на спор пытался согнуть толстенный гвоздь.

Рация, находившаяся около сумки Суламифи, «проснулась».

— Слушаю! — взяв ее в руки, ответила она.

— Мы нашли место, с которого велся огонь по Ашдоду, — сообщили из соответствующего центра, — это роддом. Ждем приказа направить туда вертолеты.

Вопрос к Гоц был вполне объясним — она являлась командиром подразделения «Дувдеван», поэтому с ней согласовывали и ответный удар. Ведь ее люди и российский спецназ уже могли находиться в секторе Газа, неподалеку…

Суламифь на мгновение задумалась.

— Чего же ты ждешь? Отправляй вертолеты! — пожал плечами Черток. — Они же стольких людей покалечили и убили. Сама же была свидетелем кровопролития, разыгравшегося на набережной. Чудом ведь остались живы.

— Но ведь там роддом! — взглянула на него девушка. — Женщины, дети, ни в чем не повинные люди!

— Там арабы! — жестко проговорил Леонид. — Террористы и убийцы. А насчет детей — из них шахиды и вырастают.

— Как ты можешь такое говорить? Какое право ты имеешь?

— Представь себе, имею.

Семья и родственники Чертока жили в городе Ашкелон, на берегу Средиземного моря. Отец Леонида, перебравшись в Израиль, будучи человеком с высшим образованием и технически грамотным, без особого труда устроился на работу в фирму, занимающуюся изготовлением измерительных приборов. Мать работала секретарем в службе миграции, растя при этом двух детей. Леонид был старшим в семье, а потому ему частенько приходилось сидеть с младшей сестренкой, чтобы дать возможность матери отдохнуть.

Вся семья Чертоков находилась дома, когда ракета «Кассам» прямиком попала в него, похоронив при этом всех его обитателей, кроме Леонида. Он в это время был на заднем дворе в сарае, ремонтируя мотоцикл, подаренный ему отцом на семнадцатилетие…

Немного подумав, Суламифь приняла компромиссное решение.

— Отправьте беспилотник проверить эту информацию, — произнесла она.

— Хорошо! — прозвучал ответ по рации.

Беспилотник, патрулировавший район неподалеку, перенаправили, и человек, занимавшийся этим, уставился в монитор, транслировавший картинку, передававшуюся с самолета. На мониторе было видно белое здание роддома. На крыше пусто, ни души. Лишь внизу прохаживалось несколько человек в гражданской одежде.

Через несколько минут рация снова затрещала:

— Установки на крыше не обнаружено.

— Я поняла, — сказала Суламифь, — отменяем удар.

— Хорошо. Но в следующий раз, если установка будет засечена, — нервно заявил по рации собеседник, — вертолеты нанесут ответный удар незамедлительно. Мы не имеем права не реагировать на действия террористов. Вы действуете на свой страх и риск, а мы рисковать жизнями гражданского населения попросту не имеем права. Конец связи…

Глава 17

Яркий луч света, сопровождаемый гулом мотора, скользил по ночному морю с приличной скоростью, ненадолго вырывая у темноты все новые пространства. Туман, стелившийся над водой, покрывал все вокруг дымкой.

Большой катер без флага и опознавательных знаков, выкрашенный в серый цвет, летел по водной глади, оставляя позади себя полосу пенной воды. Любой человек, разбирающийся в этом предмете, мог бы решить, что катер гражданский, но это было не так. Судно было оснащено новейшими радиолокационными устройствами и современным вооружением, укрытым от любопытных глаз брезентом и маскировочной сеткой. На борту находилось пятеро десантников российского ВДВ. Местная команда состояла из трех человек, опытных бойцов израильской армии.

Гвоздев, прохаживаясь по палубе катера, вглядывался в неизведанную даль.

— Ни черта не видно! — наконец бросил он. — Ладно, значит, так… — обратился он к десантникам, раскрывая свой замысел, озвученный на встрече с израильскими спецслужбами.

Идея была следующей. В Дирэль-Балах — небольшом поселке, находящемся в секторе Газа, имелся свой человек. Однако попасть к нему сухопутным путем спецназовцам было проблематично. А потому для решения этой задачи предполагалось использовать воду и воздух. Стартовать было решено на парашюте-крыле при помощи катера-буксира и еще одного нехитрого приспособления, в чем израильтяне согласились помочь русским коллегам.

Сама природа в данном случае должна была помочь — ночью нагретая за день морская вода отдает тепло, так что в восходящих потоках воздуха здесь в это время недостатка нет. Катер должен находиться недалеко от берега, поэтому, маневрируя парашютом в восходящих потоках, десантники должны были легко набрать высоту, добраться до побережья и приземлиться в нужном месте.

— Задача не из самых простых, но другого выхода нет! — сказал майор. — А уж легендирование в секторе Газа и план дальнейших действий мы обсудим на месте. Кстати, встреча с израильскими коллегами назначена на завтра, в полдень. Они попадут на «чужую» территорию по своим каналам.

Майор обвел взглядом своих ребят, каждый из которых мог заменить нескольких человек — лучших из лучших.

Гвоздев, старый спецназовец, зарекомендовавший себя как отличный исполнитель, участвовал во многих операциях, проводимых Россией в разных краях. Именно ему командование поручило это задание. Являясь образцовым командиром, он еще ни разу не подвел в возложенных на него задачах.