Смерть устрашает как финал, как последняя черта, отделяющая нас от непознанного. Но очевидно, что весьма схожие со смертью состояния мы испытываем, чуть ли не ежедневно. Что есть сон? Разве кто-нибудь имеет гарантию, что наутро проснется? А наркоз, а потери сознания? Чем не «маленькие смерти»?
Однако их мы почему-то не боимся (хотя бояться надо, и верующие, понимая это, читают утренние и вечерние молитвы, покаянно моля Бога принять их души, если смерть вдруг застигнет во сне). В то же время мы трепещем при одной только мысли о «старухе с косой», ожидающей нас у финишной черты?
Почему же всю жизнь мы изо всех сил стараемся отгонять мысли о смерти или не думать о ней вообще? Почему наш рассудок, превосходный изобретатель самых разнообразных страхов, всячески избегает темы главного страха — физической смерти? А может, это как раз и есть то единственное, чего боится сам рассудок? Не потому ли всякий раз, когда кто-то умирает, мы ощущаем скрытое облегчение: «Слава Богу, не я, не моя очередь»? Неосознанно люди бьются за «право» оказаться в хвосте этой траурной цепочки. Но все усилия тщетны. Вспомним эпиграф к знаменитому роману Хемингуэя: «Не спрашивай, по ком звонит колокол, — он звонит по тебе!»
Подлинная причина страха смерти гораздо глубже. Именно ее, этой причины, боится наш рассудок. Где-то в самой глубине души человека живет сокровенный страх предстать пред очами Бога. Узреть же Бога — значит, увидеть себя таким, каков ты есть. С грехами и не искупленными пороками, без привычного земного «прикрытия» — власти, денег, имущества, связей и пр. Смерть в одно мгновение разрушает этот «карточный домик», оставляя единственно вечное и ценное — душу, обогащенную добром или оскверненную, изъеденную злом.
Если не возрастание духом, не приращение — добром и любовью — данной нам свыше души, то какой еще иной смысл может быть в жизни? Продолжение рода? Тогда чем мы отличаемся от животных и с какой целью наделены одухотворенным разумом? Знания, власть, богатство? Все останется на земле и обернется прахом, когда придет срок. Прогресс? Но прогресс ли это, если человек из века в век духовно нисходит, все больше уподобляясь скоту (ешь, пей, веселись!) и страшась, глядя на творения рук своих, если плоды разума его, которыми он так гордится, делают жизнь все опаснее не только для него самого, но и для Земли. Возьмем те же мегаполисы. Что может быть более противным человеческому естеству, чем «каменные джунгли» с их концентрированным злом, стрессами и теплыми квартирами-стойлами? Жизнь человека в них буквально нашпигована рисками, и любой многоэтажный дом, любая станция метро или стадион в мгновение ока может превратиться в огромную братскую могилу.
Заметьте, с какой точностью, скоростью и слаженностью маневрируют мотыльки вокруг зажженной лампочки, рыбы в океане, птицы в поднебесье. Никаких столкновений, аварий, дозаправок в воздухе! А теперь представьте себе миллионы людей, ежегодно гибнущих по вине достижений человеческого разума — в автомобилях, самолетах, поездах и т. п. Никто не собирается тормозить прогресс! И все же становится очевидным, что развитие науки и техники в условиях доминирующей на планете «рациональной исступленности», в отсутствие «коррекции» духом ведет к планомерному росту и накоплению глобальных рисков. Вся так называемая цивилизация в каждом своем звене — от лифта до сверхзвукового лайнера — несет прямую и постоянную угрозу жизни своего «творца» — человека не-осознанного.
Страх смерти — один из главных рычагов, с помощью которых рассудок исподволь манипулирует поведением неосознанного человека. Хотите пример? В любом споре нам непременно надо победить оппонента, заставить его отказаться от своей позиции. Но если задуматься, истина в споре не рождается, ее там просто нет. Мир дуален, поэтому любое его явление несет в себе и «за», и «против». Стоит лишь внимательно и беспристрастно изучить точку зрения оппонента, и в ней отыщется несколько очевидных «плюсов», которых в запале спора мы стараемся не замечать.
Одолеть собеседника — значит, доказать свое первенство и силу, свое превосходство над ним… перед лицом неизбежной смерти. Естественно, в ходе спора никто об этом не думает. «Вето», наложенное рассудком на эту тему, исправно действует. Но дело обстоит именно так.
Болезни
Когда приходит болезнь, прочие проблемы разбегаются врассыпную. Ведь болезнь — любимое детище «эго», его ударное оружие. На культе физического тела, да еще приправленном глубинным страхом смерти, рассудку проще всего рисовать «страшилки» и управлять сознанием человека.
«О, Боже! — восклицаете вы однажды утром, — опять это покалывание в правом боку! И слабость, и мешки под глазами. Цвет кожи какой-то желтый, пульс неровный! А вдруг это?.. Надо что-то делать! Сходить к врачу, провериться, сдать анализы? Позвонить Вере Ивановне? Выпить анальгин?» Рука машинально тянется за медицинской энциклопедией, ставшей для современного «цивилизованного» человека тем же, чем для его куда более крепкого прадеда была Библия.
Энциклопедия «довершает» дело! Симптомы, которые вы с ее помощью у себя обнаруживаете, идеально подходят к двум десяткам заболеваний, одни из которых гарантируют скорый летальный исход, а другие не принято даже упоминать в приличном обществе. Вы в панике. Вам уже по-настоящему плохо. Вызванный врач, обнаружив легкую простуду и… сильнейшее нервное расстройство, предписывает постельный режим.
Ничего не напоминает вам эта ситуация? Не напрашивается, к примеру, аналогия с экзаменом или утренней «побудкой»? Помните? Роль автомобильной сирены в данном случае сыграли неприятные, болезненные ощущения физического дискомфорта. Но на этот раз раздражитель был не внешний, а внутренний. Мысли-активаторы тут же взялись за дело, принимая форму мнительного страха и провоцируя активизацию болевого поля. Поступающие от последнего многократно усиленные умственно-эмоциональные импульсы негативно воздействуют на организм. Следствие этого — испарина, скачки давления, дрожь в коленях и пр. Ну, а новые мрачные мысли и ассоциации, полученные уже благодаря медицинской энциклопедии, в свою очередь дают толчок еще более острым эмоциям. И так далее, по кругу, по расширяющейся спирали неосознанности, которая, разумеется, ничего общего не имеет с настоящим.
В принципе механизм раскручивания этой спирали всегда примерно одинаков. Цепочка: «раздражитель — негативная мысль — эмоция — болевое поле — физическое тело — усиленная негативная мысль и т. д.» — действует безотказно. Нетрудно заметить, что какие бы элементы «эго» мы ни рассматривали: проблемы, желания, страхи или болезни, — везде работает именно этот механизм. Все части «эго» тесно взаимосвязаны, дополняют друг друга, нередко образуя сложные мутации, так что и отделить одну часть от другой почти невозможно. Болезнь — это проблема, в которой всегда гнездятся страх и желание выздороветь — цель — в обозримом отрезке времени. Все атрибуты «эго» налицо, и все синхронно неразрывно взаимодействуют. Снова напрашивается аналогия с калейдоскопом. Части «эго» в многообразии сотен, тысяч их оттенков и разновидностей — это те же разноцветные стекляшки в калейдоскопе. Стекляшки-то одни и те же, а вот картинки — эмоционально-физические состояния — разные. Выходит, главное здесь — не сам калейдоскоп, не его начинка — стекляшки, а рука, которая его поворачивает, вызывая изменения узоров.
Чья же это рука? «Человека, — скажете вы, — чья еще?» Но мы уже понимаем, что вопрос этот не столь прост. Осознанный человек в подобной ситуации ограничится констатацией факта недомогания. И все! Его безупречные защитные экраны, чувство ответственности и привычка «держать в узде» рассудок не дадут стихии неосознанности ни единого шанса на развитие. Он будет наблюдать, а не тонуть в болезни, отождествляясь с нею. «Что-то я себя неважно чувствую, — думает он, — пора показаться лечащему врачу». Мысль — решение — действие — таков механизм здорового восприятия любых жизненных коллизий. Здорового — не только в смысле нормального (непараноидального) поведения, но еще и в смысле непричинения вреда собственному здоровью, что является, увы, неизбежным следствием всякой неосознанной реакции на недуг. Болевое поле, раскручивая обороты нервозности и страха, причиняет психическому и физическому здоровью человека вред, несопоставимо больший, чем изначальное недомогание.
Мыслеформы — субстанции вполне материальные, это уже доказано наукой.
Вы можете возразить: все это так, если речь идет о простом недомогании. А если болезнь действительно серьезная?
Ничего это не меняет, поверьте. Предположим, вы заболеваете. Что вы в этот момент реально ощущаете (вне рассудка, вне мыслей и нервозных предположений)? Онемение в руках, сухость во рту, слабость и ломоту в суставах, головные боли. И все! Как реагирует на подобное состояние кошки или собаки? Активно пьют воду, отдыхают, стараясь не перегружать организм, летом находят травку, чтобы прочистить желудок. Они инстинктивно смиренны и безропотно ожидают либо исцеления, либо… Болея, они продолжают жить.
