К этим бесподобным звукам добавьте вид горизонта и бескрайнего неба (зрение), запахи земли, травы и воды (обоняние), прикосновение к окружающему вас воздуху и тверди (осязание). Все это — части божественного, неповторимого энергетического танца, исполняемого только для вас.
* * *
С течением времени вы убедитесь, что эта чудесная симфония всегда с вами, внутри и вокруг вас. Вам нужно только открыть сознание, а с ним и все органы чувств, хронически угнетенные неосознанностью. Начав упражняться где-то в уединении — на берегу тихой речки или озера, в лесу или в поле, — вы придете в конце концов к тому, что будет хватать городского парка или даже вида фикуса на окне, чтобы ощутить божественную симфонию бытия. Услышьте тишину и звуки жизни в ней. Почувствуйте настоящее и благодатный свет осознанности, покой и радость.
Не красота спасет мир, а осознание красоты.
Приближение к истине
Добиваясь духовного роста, ты насыщаешься новым опытом. Объем впечатлений переполняет, оглушает и завораживает… И однажды ты перестаешь быть новичком.
Частично разряженное болевое поле прекращает пульсировать, причиняя страдание. Защитные фильтры довольно надежно отгораживают его от «источника бесперебойного питания» — негативной энергии и боли в любой форме.
Присмиревший от всех этих перемен рассудок предпочитает заниматься прямым своим делом — выполнять команды «босса». Впрочем, оставленное им «поле боя» — пространство не-рассудка — от этого не только не пустеет, но и наполняется какой-то новой, сложной и таинственной жизнью. Какой? Это еще предстоит узнать. Под светом сознания, словно туман под лучами солнца один за другим рассеиваются и уходят в небытие некогда грозные обитатели «не-рассудка» — призраки страхов и миражи проблем.
На этом рубеже осознанности упражнения больше не нужны. Этап ученичества завершен. Ты сбросил старую кожу и по-новому видишь себя и все, что тебя окружает. Ты начинаешь жить в открытом сознании. Постигать все дальнейшее предстоит в основном самостоятельно.
Полагаю, именно на таком перепутье жизнь «случайно» свела меня со старцем Илией из Оптиной пустыни. Мне удалось поговорить с ним на ходу буквально пару минут. Я довольно сбивчиво пытался изложить суть техник по «санации сознания», собранных мной с «мира по нитке» и испытанных на себе (чем я втайне глупо гордился), а он лишь остро поглядывал на меня из-под куколя. Потом, оборвав на полуслове, с кратким: «В Православии все есть», — старец ушел восвояси.
Как выразилась бы моя двадцатилетняя дочь на своем «птичьем» языке, это был «облом». Точнее не скажешь. Я застыл на месте, обуреваемый шквалом эмоций. Здесь было все: потрясение, обида на «несправедливый приговор» (я же хотел как лучше!), разочарование. Но больше всего было досады на этого щупленького седого старичка, который вот так, походя, в щепки разнес все, чем я болел и что в муках вынашивал целый год.
Самость моя в тот день дала глубокую трещину. И слава Богу! Правда, осознал я это только месяца через три, когда пена обиды окончательно уселась и суть подсказки старца дошла наконец до моего сознания: духовным прозрением, выраженным одной короткой фразой, он буквально выдернул меня из тупика эзотерических блужданий. Вся собранная мной «вавилонская башня» разношерстных техник и приемов гармонизации сознания обрела надежный фундамент — Православие. В тот день я получил от старца еще более ценный дар — начальную веру в Иисуса Христа. Словно две волны схлестнулись и перемешались в моем страждущем сознании, дав толчок чему-то новому, чего еще не было в нем, но непременно должно было быть.
Читатель, конечно, заметил, что во всех предыдущих главах Высшее Сознание, где вскользь, а где и прямо ассоциировалось с идеей Бога. Несколько раз по ходу изложения мы затрагивали тему веры и неверия. Занимаясь обустройством своего внутреннего пространства и наведением в нем порядка, мы очищали, омывали светом своего сознания душу — орган, отвечающий за связь с Господом. Именно Он отвечал нам благодатными ласковыми прикосновениями, сильнее любых «заумных» поучений побуждавшими двигаться дальше — к осознанности. В сущности все это время мы двигались к вере.
Эти ключевые закономерности духовного развития нам еще предстоит осмыслить. Ведь речь идет о некоей первичной, интуитивной, робкой и пока неопытной вере, которая в какой-то прекрасный момент времени вдруг прорастает вместе с новым чувством души. Ей будет посвящена последняя глава книги.
А пока вернемся к теме открытого сознания и попробуем рассмотреть несколько ключевых вопросов.
∙ Каково это — жить в открытом сознании?
∙ Какие ощущения ожидают человека с усмиренным рассудком, облегченным «эго» и сокращенной до минимума важностью личности? Что здесь следует учитывать и чего опасаться?
∙ Куда мы движемся, открывая сознание? Какие горизонты становятся нам доступными и какой выбор предстоит сделать?
Немного теории
Термин «открытое сознание» возник как-то сам собой. Другого варианта названия просто не нашлось. И, кстати, не находится до сих пор. Самое короткое определение открытого сознания — это устойчивое и естественное пребывание человека в состоянии осознанности.
∙ Устойчивое — в том смысле, что на известной стадии занятий практической духовностью (после одоления первых пяти ступеней) процесс преображения становится почти необратимым. Если вначале осознанность воспринимается как откровение, блики света, дуновение свежего ветерка в затхлом пространстве жизни, то на финальных стадиях «обучения», напротив, любое проявление неосознанности, задевая «старые раны», становится болезненным и даже мучительным.
∙ Естественное — в смысле постижения невероятно завораживающей привлекательности новой жизни и нового мира, открывающегося внутреннему взору. Под светом раскрепощенного сознания, словно под резцом незримого скульптора, скалывается, обрушивается штукатурка застарелых иллюзий и страхов и все рельефнее проступают очертания истинного облика мира в неделимом единстве его внутреннего и внешнего начал. Этот старый новый мир красив и дружелюбен. (Если что и делает его иным, так это «кривые зеркала» нашего больного восприятия.) Он ярок и лучится энергией. Ты весь в нем, твои легкие наполнены воздухом, каждая прожитая в осознанности минута бесценна, в жизни появляется смысл. Его еще предстоит понять, охватить, ощутить, но ты уже уверен: он есть.
Рассматривая открытое сознание в контексте собственного опыта (за неимением лучшего), полезно выделить несколько ключевых «теоретических» моментов.
Первый. Практическая духовность и открытое сознание — это не программа и не эзотерическая практика с четко выписанными ритуалами и правилами, следование которым якобы гарантирует результат. Такой подход не просто ошибочен — он опасен, ибо ведет в сектантство, в очередную иллюзию зависимости нашего истинного «я» от внешних факторов и обстоятельств. Ничто, кроме свободной воли самого человека, стремящегося к свободе и Истине, не осуществит поворот его жизни к гармонии и счастью. Никакие «гуру» и «пророки» — их в наше неистовое время развелось великое множество — не заменят индивидуального чувства Бога, достигаемого только кропотливыми духовными трудами. Нам надлежит глубоко осознать не только свою полную ответственность за все, что с нами происходит, но и свою безусловную свободу от мира внешних форм. Не от всех, конечно, ибо есть и необходимые, полезные формы, в которых созидается здоровая духовная жизнь. В этом тонком разделении форм неопытному, неорганизованному сознанию нелегко ориентироваться, еще труднее жить по твердым духовным правилам, ибо они неудобны и бьют по нашему комфорту и капризам. Но, поверьте, шаг за шагом «осваивая» свое внутреннее пространство, мы действительно можем научиться (!) ощущать волю свыше, жить в согласии с Провидением.
Знаю, звучит неправдоподобно, но зафиксируем этот тезис хотя бы как рабочую гипотезу.
Правильнее всего определить открытое сознание как постоянную духовную практику. В основе ее лежит процесс самопознания, который «запускается» двояким путем. С одной стороны, через использование способов остановки рассудка, пребывания в настоящем и т. д., с другой — усвоением общих знаний об устройстве и изъянах нашего «нормального» сознания.
Современный человек до мозга костей рационален. Синтетической обувью, асфальтом дорог, железобетонными стенами жилища, всем укладом своей «цивилизованной» жизни он отделен от живой Природы. Оттого так труден и долог его путь к истинному «я», к Богу, путь, который его не столь уж далеким предкам казался простым и естественным. И этот путь ему придется проделать самому, уповая только на собственные силы. Никаких пилюль, гипнозов и бесед с высоко-оплачиваемым психотерапевтом! Духовные раны слишком глубоки, и болезнь слишком запущена, чтобы лечить ее «зеленкой».
