Дорогой Петер!
Я хочу этим письмом попытаться установить с тобой связь. Некоторое время наша переписка прервалась. Но это зависит не столько от нас, сколько от русских.
Уже несколько месяцев я нахожусь около Сталинграда. Что здесь творится, ты слышишь часто из военных сообщений. О новом положении ты в любом случае информирован уже несколько дней через радио или прямые источники. Положение здесь очень серьезное. Русский пытается с наглой силой Сталинград занять и одновременно окружить армию. Русская авиация настолько активна, что подобного я еще не видел на протяжении всех боев.
Тысячи и тысячи бомб падают с шумом на наши укрытия. День и ночь идут атаки на земле и в небе.
Танки с лафетами, на которых сидят по 10 человек, врываются на немецкие линии, чтобы разрушить оборону.
С фанатической силой обороняются немецкие пехотинцы против вражеской силы. Необходимое обеспечение поступает с воздуха. Почты мы не имеем уже 2 месяца. Гранаты и снаряжение, которые очень экономятся, заканчиваются. Все висит на волоске. Я определенно не пессимист, но эта нагрузка не может быть выдержана без скорейшей помощи. Если русские предпримут новую атаку танковыми силами, то мы можем потерять последний наш аэродром, который для нас как последний бастион. Как быстро придет обещанная помощь, мы не знаем. Лозунги трещат везде, но насколько они…
Хотелось бы надеяться, что это дело пройдет, и от меня бы ты этого не слышал, но ты знаешь, это связано с жизнью. Это не черный юмор, а голые факты то, что я тебе написал. Я прошу тебя ни с кем об этом не говорить, или наше положение изменится.
Последние сообщения остаются действительными, и в любом случае удары будут известны, но об этом не хочется думать. Но мы держимся и выполним наш долг до последнего. Горе русским, если они пойдут на штурм. Горе им! Ну, всего хорошего и с сердечным приветом, твой Франц.
П. ты можешь об этом сообщить. По почте я не могу ответить, так как с ноября мы не получаем почту. Рождественская почта тоже не пришла.
Франц{138}
Часть 4.
«Я разучился смеяться…»
Письма из собрания Райнхольда Штерца
13.IX.1942
Мне довелось ехать через поле боя после одного из крупнейших танковых сражений последних дней. Широкая, немного холмистая степь, и повсюду, насколько хватает глаз, бесчисленные подбитые и сгоревшие танки, в основном русские. Немецкие танки можно увидеть редко, я видел только один, что является доказательством качества немецкого оружия.
Обязанностей по службе сейчас немного, время от времени даже строевая подготовка. Все думают, что наша часть останется здесь на зиму, так что в ближайшее время никаких потрясений не ожидается. Поэтому не волнуйся за меня. В небе много немецких самолетов, русские появляются лишь изредка, такой слабой кажется русская авиация, по крайней мере, на этом участке фронта.
Ефрейтор О. К., 3-я рота, 45-й саперный батальон16.IX.1942
Часто ли у вас бывает воздушная тревога? У нас все ночи напролет слышен гул русских самолетов, но в нашем захолустье это бесполезно. Днем они не показываются, об этом заботятся воины Геринга. Погода все еще хорошая, хотя стало довольно прохладно, теплые деньки, кажется, закончились. Я думаю, что мы покинем это идиллическое место, когда Сталинград падет.
Ефрейтор. О. К., 3-я рота, 45-й саперный батальон17.IX. 1942
Уже 14 дней мы стоим между Доном и Волгой, в 45 км от Сталинграда. Опасность небольшая, только ночью изредка нас беспокоят самолеты русских. Пока они не причинили нам никакого вреда. Со вчерашнего утра в Сталинграде идет решающее сражение. С 4 часов утра в воздухе находится множество наших самолетов. Они поддерживают наше наступление. Вчера вечером и всю ночь было видно зарево горящего большого города. Город имеет протяженность 20 км и очень сильно укреплен. Он расположен прямо на берегу Волги. Волга здесь шириной 3 км. Русские сражаются отчаянно. Наши войска заняли уже центр города. Это очень дорого обходится нашей бравой пехоте. В качестве подкрепления подошли еще две дивизии. Дай Бог, чтобы это тяжелое сражение скоро закончилось.
Солдат Г. Р., 389-я пехотная дивизия19.IX.1942
Наше теперешнее положение следующее: мы находимся в 12 км южнее Сталинграда, 6 км отделяют нас от Волги. У нас приказ прикрывать с юга воюющие в городе и на подступах к нему части, довольно спокойное дело. Время от времени слышна артиллерия русских, но к этому привыкаешь, если она не слишком яростная.
Унтер-офицер В. Б.,
штаб 371-го противотанкового подразделения, 371-я пехотная дивизия19.IX.1942
Вчера положение было неблагоприятным для нас. Русские танки совершили прорыв, и у нас объявили боевую готовность. Они обороняют Сталинград, как собаки, вы даже себе представить не можете. Каждый день происходят тяжелые бои, причем наша рота несет потери. На передней линии нас всего 24 человека. Каждый день мы надеемся на падение города. То, что вчера и сегодня над нами гудели пикирующие бомбардировщики, дает основание полагать, что там не осталось камня на камне, город должен пасть. Я уже представляю себе, как Сталинград превратится в груду обломков и руин, окруженную могилами героев. Надеюсь, это продлится не слишком долго. Мы с напряжением ждем, что же произойдет, когда со Сталинградом будет покончено. Обещания с отправкой оказались пустыми словами. Тут я меньше всего разочарован, потому что уже не верю своим глазам. Но тайная надежда, что у нас все получится, всегда со мной. Надеюсь, что не только желание породило эту мысль, а что она станет реальностью.
Ефрейтор Г. С, 2-я рота, 546-й пехотный полк, 389-я пехотная дивизия20.IX.1942
Вчера я был в Сталинграде, в этой части города еще идут ожесточенные бои. Нет ни одного целого дома. Гражданскому населению пришлось немало перенести. Но война не останавливается ни перед чем.
Ефрейтор Е. Р., 4-я рота, 16-й мотострелковый батальон, 16-я танковая дивизия30.IX.1942
Если бы только закончить здесь, в Сталинграде! По прогнозам, сопротивление врага будет очень сильным, несмотря на то что они понимают, что проиграли. Они будут сражаться за каждый метр под натиском наших танков и артиллерии.
Ефрейтор Г. С, 2-я рота, 546-й пехотный полк, 389-я пехотная дивизия1.Х.1942
Мы занимаем позицию к северо-западу от Сталинграда, Дон еще не перешли. Я благодарю Бога за то, что он избавил меня от этой жестокой битвы за Сталинград. Там действительно нашла коса на камень. Сталинград — любимый город товарища Сталина, он очень важен для русских. Поэтому русские делают все возможное, чтобы не потерять его. Но участь Сталинграда, скорее всего, будет решена уже сегодня.
Местность, где мы располагаемся, очень бедная, малонаселенная, в основном степная. Русские пытаются пробиться через нас и отрезать снабжение Сталинграда. Мы удержали свои позиции, враг понес значительные людские потери. Так, за несколько дней мы разгромили шесть русских дивизий. Успех, который дался нам с трудом. Ведь с июля 1941 моя дивизия непрерывно участвует в боях.
Унтер-офицер И. С., 6-я рота, 226-й пехотный полк, 79-я пехотная дивизия5.Х.1942
Место, в котором мы сейчас находимся, — это сплошная степь. Редкие деревеньки, которые здесь располагались, использовались врагом чаще всего как опорные пункты. Их сожгли и сравняли с землей в боях за Сталинград. Все, что видел за последние недели, было ужасно. Но к этому так привыкаешь, что в конце концов перестаешь замечать. И это когда-нибудь пройдет.
Солдат К. X., 2-й эскадрон, 113-е разведподразделение, пехотная дивизия12.Х.1942
Здесь все по-прежнему, и все надеются, что этот ужас скоро закончится. Долго русские все равно не смогут сопротивляться. Здесь, на юге, нам сказочно повезло с погодой, даже сегодня, в это время года, почти каждый день светит солнце. Однако по ночам мерзкий холод. Через два-три дня наш «дом», в который мы заселимся вчетвером, будет готов.
