Читаем без скачивания Возвращение Цицерона - Андрей Саломатов

Часов в семь две знакомые Клубникина — Нина Петровна и Ольга Андреевна — решили навестить одинокого именинника. Они с подарками пожаловали к нему в гости, но не застав пенсионера дома, отправились восвояси. Через два часа женщины вернулись, снова постучали в дверь и очень удивились, что в день рождения Клубникина нет дома. Женщины позвали соседей, привели их на клубникинский двор, и Нина Петровна с тревогой сказала:

— Сам вчера приглашал нас в гости, а дверь заперта и света нет. Может он помер?

— Ну почему сразу помер? — возмутилась соседка. — Наверное ушел к кому-нибудь пить чай.

— Да кто же его такого вредного на чай пригласит? — сказала Ольга Андреевна. — Ты хоть раз видела, чтобы Клубникин ходил к кому-нибудь в гости?

— Не видела, — подумав, проговорила соседка. — А может он пошел в магазин?

— Мы только что оттуда, — сказала Нина Петровна. — К тому же в магазин по два часа не ходят. Это не кинотеатр и не музей.

— А если он действительно помер? — испугалась соседка. — Или лежит парализованный и не может подняться? Надо бы сломать дверь и посмотреть. Может, его ещё можно спасти.

Весть о том, что с Клубникиным в день рождения случилось несчастье, быстро облетела деревню, и к его дому потянулись женщины в черных платочках и мужчины в наскоро повязанных галстуках. Они по-очереди заходили во двор, заглядывали в темные клубникинские окна и сочувственно вздыхали.

— Да-а, — с горечью проговорил сухонький старичок под гигантским зонтом. — Какой хороший огородник был. Таких огородников на сто верст в округе не сыщешь.

— Да что там на сто, на все тысячу, — поддержал его большой кряжистый старик.

— А может даже и во всей стране такого не найдешь, — поддакнул им местный электрик.

— Я думаю, что и во всем мире таких немного отыщется, — снова сказал сухонький старичок. — Знатный был огородник. Огурцы выращивал размером с кабачок.

— Это точно, — подтвердил электрик. — А помидоры у него росли прямо с тыкву.

— Хватит вам болтать, — прервала их разговор Нина Петровна. — Человек, может, лежит сейчас и помирает. Надо бы дверь выломать, да врача позвать.

За врачом, дачницей Мариной Георгиевной, послали мальчишку, а вот с дверью вышла небольшая заминка. Зная скандальный характер Клубникина, люди боялись портить его имущество. Но ко всеобщему облегчению мимо проходил здоровенный рыжий детина в рваной майке. Он шел без зонта, слегка приплясывал и пел какую-то разбойничью песню. Его-то и попросили помочь спасти жизнь известного сельскохозяйственного деятеля и именинника.

Здоровяк согласился сразу. Он оценивающе оглядел клубникинское жилище, поплевал на ладони и потер их друг о дружку. Затем громила разбежался, со страшным криком обрушился на дверь и вместе с ней улетел внутрь дома.

— Здорово! — с восхищением проговорил сухонький старичок. — С таким молодцом хорошо крепости штурмовать.

— Да, — покачал головой электрик. — Ему дом развалить — раз плюнуть.

Умирающего Клубникина в доме не оказалось, а когда прибежала Марина Георгиевна со своим докторским саквояжем, ей пришлось лечить рыжего громилу. Вышибив дверь, здоровяк влетел в дом и врезался головой в противоположную стену. Он лежал в сенях на полу, громко стонал и называл хозяина дома всякими нехорошими словами.

Когда Марина Георгиевна перевязала раненому голову, собравшиеся начали думать, что делать с выломанной дверью. Все решили, что Клубникин либо уехал к каким-нибудь дальним родственникам, либо его срочно вызвали за границу на сельскохозяйственный симпозиум. Кто-то предложил починить дверь, а кто-то — дождаться Клубникина. Затем, народ начал потихоньку расходиться по своим домам, и вскоре во дворе пенсионера не осталось ни единого человека. Черные платочки и галстуки к счастью не пригодились и вернулись на свои места — в платяные шкафы. А деревня Игнатьево снова зажила своей тихой спокойной жизнью.

А в лесу дождь все так же хлестал не переставая, и вода в овраге постоянно прибывала. В свете фар разбухший ручей казался бурной рекой, протекающей по узкому ущелью, и Алеше с Фуго казалось, что они снова попали на далекую планету, где за каждым деревом их поджидает опасность. Алеша смотрел в окно и мечтал о каком-нибудь, пусть даже самом завалящем путешествии, а мимикр благодарил судьбу за то, что у них все же есть машина, в ней тепло, и им не надо пробираться по мокрому лесу пешком.

Метров через двести автобус остановился перед поваленным деревом, которое мостом перекинулось через овраг. При виде непреодолимой преграды все пассажиры автобуса подумали примерно одно и то же, что дальше проезда нет, и им придется ночевать в лесу на дне оврага. И только Александр Васильевич сохранил оптимизм и бодрость духа.

— Ерунда, будем прорубаться вперед, — спокойно проговорил он. — Пила и топор у нас есть. Так что, мужчины, разобрали инструменты и вперед. Я бы с удовольствием помог вам, но кто-то один должен сидеть за рулем.

Проклиная шепотом неудавшуюся поездку, Алексей Александрович с Владиславом Валентиновичем выбрались из автобуса под проливной дождь. Затем они долго перепиливали дерево с двух сторон, а потом отволакивали огромный кусок ствола в сторону. В автобус они вернулись мокрые и грязные, словно провели несколько часов в придорожной канаве. А ещё через несколько десятков метров автомобиль уткнулся точно в такую же преграду.

Ну-ка, лесорубы! — бодренько сказал Александр Васильевич. — Взяли инструменты и вперед на штурм. Дерево — так себе, одним ударом топора можно перерубить.

Но это было вопиющей неправдой, потому что ствол оказался толщиной в полтора обхвата, и Алексею Александровичу с Владиславом Валентиновичем пришлось изрядно потрудиться.

Когда свет фар выхватил из темноты очередное, двенадцатое по счету, дерево, Алексей Александрович взмолился:

— Саша, я больше не могу. У меня отваливаются руки. Может теперь ты попилишь?

— Ерунда, — спокойно ответил Александр Васильевич. — Настоящие мужчины никогда не пасуют перед трудностями. Не капризничай, иди и пили. Не ночевать же здесь.

— А можно я? — спросил Алеша, но Светлана Борисовна тут же ответила:

— Нет. Не хватало ещё тебе заболеть перед самой школой.

Вниз по склонам оврага стекали целые потоки, вода в ручье поднималась все выше и выше. И вскоре мутная холодная вода появилась в салоне автобуса. Невольным пленникам разгулявшейся стихии пришлось забраться с ногами на сиденья. Замерзшие и усталые, они жались друг к другу и мечтали о горячем чае и теплой постели.

— Мы отсюда никогда не выберемся, — печально проговорила Светлана Борисовна.

— Выберемся, — махнул рукой Александр Васильевич и достал из сумки огромный бутерброд с ветчиной и сыром. — Лес у вас спокойный, тигров и леопардов нет. Здесь даже медведей нет. Так что, устраивайтесь поудобнее, а мы, мужчины, будем делать свое дело.

На двадцать пятом дереве Алексей Александрович и Владислав Валентинович заявили протест:

— Все! — слабым голосом проговорил Алешин папа. — Я отказываюсь перепиливать все поваленные деревья в этом лесу. У меня больше нет сил. Мы напилили целый железнодорожный состав дров.

— И я больше не могу, — жалобно вторил ему Владислав Валентинович. Легче поджечь лес и подождать, когда он весь выгорит.

— И не совестно вам? — доедая бутерброд, устыдил их Александр Васильевич. — Здесь же дети. Какой пример вы подаете им своими капризами. Раскисли. Разнюнились. Ну-ка, марш пилить дерево! Эх, слабаки. Что б вы здесь без меня делали?

— Без тебя?! — леденящим душу голосом закричал Алексей Александрович. — Без тебя мы бы сюда не попали! А значит, ничего бы и не делали в этом дурацком овраге!

— Вот именно, без меня бы вы ничего не делали, — спокойно проговорил Александр Васильевич. — А со мной вы можете свернуть горы! Ведь вы же орлы! Гиганты! Да из таких, как вы, можно делать настоящие гвозди! А теперь марш пилить дерево.

— Если бы я знал, — тихо проговорил Алешин папа. — Я бы ещё в детстве поменял школу, чтобы не учиться с тобой в одном классе. А ещё лучше, уехал бы из Москвы, чтобы не жить с тобой в одном городе.

Когда обессилевшие и грязные Алексей Александрович с Владиславом Валентиновичем вернулись в автобус, Фуго сладко потянулся и, зевая, сказал:

— Что-то вы так долго пилили…

— Молчать! — еле слышным голосом вдруг закричал Алексей Александрович и повалился на пол. Светлана Борисовна с Алешей бросились поднимать его, усадили на сиденье и укрыли теплым пледом. Ирина Константиновна помогла мужу вползти в салон, и тут Александр Васильевич увидел впереди дорогу, которая пересекала овраг и не очень круто уходила в обе стороны вверх.

— Ну вот, а вы боялись, — удовлетворенно потирая руки, проговорил Александр Васильевич. — Считайте, что мы выбрались.