— Расслабься, Кэт, закажи себе что-нибудь в баре.
— А ты? — обеспокоилась я, не желая, чтобы Жан от меня отходил.
Он уверил, что будет поблизости и если мне станет дискомфортно, то обязательно придет на помощь, после чего удалился в противоположную сторону, где его поймала за руку красивая немного злоупотребившая косметикой женщина с бесконечно огромной грудью.
— Человек в наморднике и клоун! — тихо выругалась я, рассматривая любезное общение комичной пары. Эта дама, видимо, притворялась глухой, и наклонялась к нему таким образом, что постоянно шаркалась о него своими пузырями, я видела, что делает она это намерено. Когда это чучело смеялось, по выпуклостям груди шла волна, которая привлекала внимание всех мужчин этого заведения, даже бармены замирали в этот миг.
Я торопливо направилась к стойке бара, чтобы затушить разгорающийся костер злобы. И почему меня так задевало это? Ведь человек, с которым я заключила непонятный контракт, мне слишком никто, чтобы вызывать беспокойство.
— Что-нибудь желаете? — спросил доброжелательно бармен. Лицо его было улыбчиво и очень миловидно, а скульптурное тело говорило о том, что молодой человек много времени проводил в тренажерном зале и очень гордится своей внешностью. Блондинчик-обаяшка сверкал глазами, пытаясь полностью завладеть моим вниманием. Перед тем как начать активно флиртовать, я еще раз посмотрела в сторону Жана и вздрогнула, увидев, что он на меня внимательно смотрит. С трудом подавив волнение, я приветливо махнула ему, стараясь выглядеть беззаботной, он чуть склонил голову в ответ. Женщина резко повернулась, с интересом оценивая меня. Ах, этот неистовый взгляд самки-соперницы! Она что-то говорила, но маска отрицательно качала головой из стороны в сторону.
— Хочу повеселиться! — произнесла я немного нервно и улыбнулась бармену, давая понять, что с этого мгновения мой вечер посвящен ему.
— Я — седьмой номер, кстати, — в подтверждение качок продемонстрировал плечо, на котором была изящно выведена семерка.
— Для чего это? — удивилась я.
Узнав, что я впервые в их заведении, он рассмеялся и предложил расслабиться и получить удовольствие.
— В таком случае в полночь я сам тебя найду!
Я заказала коктейль и предложила, чтобы жигало сам выбрал то, что на его взгляд будет уместно для такой дамы, как я, трепещущей в ожидании полуночи.
— Я сделаю для тебя убойное пойло «Три мудреца», — громко прокомментировал он свой выбор, — Я думаю, ты должна немного потечь.
Я не совсем поняла смысл сказанного, но не задавала вопросов, так как опасалась услышать что-нибудь слишком пошлое. То, что оказалось в стакане, было действительно «убойно». Я уточнила состав переливающейся янтарной жидкости. Оказалось, что в стекле — три вида виски. Я немного помешкала, прежде чем вогнать в организм адский напиток, но, взглянув еще раз на сладенько воркующих голубков, — дуэт мертвой маски и цветастого попугая, поспешила осушить бокал.
— Спроси меня, какой цвет! — требовала я, щупая здоровенные бицепсы бармена и не дождавшись вопроса, произнесла, пытаясь в этот момент выглядеть обворожительно: — Это ярко красный! В моих жилах закипает кровь от страсти, она бурлит, с шумом проносится по венам, сосудам… Я чувствую ее ритм! И чувствую желание!
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, но мне это нравится.
Бармен посмотрел на часы и, подмигнув, сообщил, что осталось всего лишь полчаса. Я врезала еще один коктейлем по сознанию и немного размякла. Я беспощадно флиртовала с молодым человеком, который ждал полуночи. На Жана я больше не смотрела, притворяясь, что мне плевать на него.
Атмосфера накалялась. В зале было заметное оживление. К стойке подошла миловидная девушка в полупрозрачной тунике и, хихикая, спросила номер бармена. Он с притворной печалью сообщил, что его сердце в руках прекрасной незнакомки, сидящей напротив. Та состряпала мордочку мопса и пошла прочь, смерив меня на прощание презрительным взглядом.
Музыка прекратилось, и дьявольский голос объявил «время вакханалии». Освещение стало красным, в динамиках звучало биение сердца. Вдруг все погасло, и наступила кромешная тьма. Музыка продолжала играть, вокруг были шорохи и звуки.
— Тринадцать! Выбирай меня, красавица, — прошептал чей-то голос.
— Семь! — уверенно произнес голос бармена и дотронулся до моей руки.
— Двадцать четыре, — я вздрогнула, мне показалось, что рядом был Жан. Но вряд ли он забросил бы свою грудастую спутницу и так быстро оказался у стойки бара. Похоже, что это была галлюцинация, и я выдавала желаемое за действительное.
Я озвучила номер бармена, и его сильная рука сгребла меня со стула. Через мгновение я лежала на полу с раздвинутыми ногами, не понимая, что происходит. Я чувствовала, как его техничные руки сняли с меня белье и через мгновение влажный горячий язык крепыша ласкал меня внизу. Мне не удавалось расслабиться, т. к. все, что происходило, было в диковинку. Я слышала, как в шаге от меня сладко стонет женский голос, судя по ритму ее страстных вскриков, ей попался весьма энергичный мужчина. Ласки были настойчивее — этот блондинчик умел обращаться со своим языком. Вдруг я почувствовала, как волны удовольствия завладевают каждой частичкой моего тела. Это было много приятней, чем саморегулирование оргазмов. Дыхание перехватило, и я полетела в оранжевую долину, состоящую из миллионов маленьких пузырьков, которые озорно взрывались на поверхности моей кожи, я выгнулась и сладостно застонала. Обмякши на полу, я лежала, улыбаясь. Что-то коснулась моего лица, теплое и чуть увлажненное. Я не сразу сообразила, что бармен нащупывал своим членом мое лицо. Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи я отодвинулась, но настойчивый парень продолжать тыкать своим фаллосом теперь мне в нос, чем разозлил меня.
— Детка, твоя очередь, — произнес он немного раздраженно. — Нужно отсосать папочке!
Меня вырвало сразу после его фразы, которая оказалась такой же убойной, как и приготовленный им коктейль. Качок отползал от меня, словно раненый боец, и поносил на прощание на чем свет стоит. Самое приятное в его словоизвержении было слово «сучка».
Я с трудом поднялась и замерла, не зная куда двигаться. В зале пахло развратом, доносились стоны удовольствия, причмокивания, шлепки. Народ веселился, а я чувствовала себя обокраденной. Медленно я начала двигаться в неизвестном направлении и почти сразу оказалась у стойки бара. Сконцентрировавшись, я вспомнила, приблизительное месторасположение выхода из этого душного зала, где вакханалия была в самом разгаре.
