Читаем без скачивания Последняя крепость Земли - Александр Золотько

– Не живет, – сказал Лукич, махнув рукой. – Разве ж это жизнь…

Но отцепиться от парня оказалось непросто. Минут десять, до лесу, парень шел молча следом за Лукичом, словно обдумывая что-то. Потом догнал и пошел рядом.

Идет и идет, его право. Никто не может ему запретить. Молча идет. Пусть и дальше идет, лишь бы с вопросами не лез.

Но Гриф как раз собирался вопросы задавать. Сейчас прикидывал только, по какому варианту строить беседу. Взять мужичка за кадыкастое горло, прижать его к дереву… хоть вон к той сосне, и подробненько выяснить, где живет Маша Быстрова со своей мамой. И почему это нельзя назвать жизнью.

Времени у Грифа было немного. Не исключено, что его уже хватились и ищут. Небольшой запас времени есть, но особо тянуть не стоит. Хуже всего то, что искать Машу приходится самым допотопным способом, без использования базы данных и агентского права на информацию.

Если бы самому Грифу поручили искать себя, он бы обязательно ткнулся в личные дела тех, с кем в последнее время общался свободный агент. И поинтересовался, не к родственникам ли погибшего «верблюда» отправился тот. А родственники были только у одного, у отставного подполковника Леонида Евсеича Быстрова.

В принципе, можно нарваться на «котов» прямо у Маши дома. Не самый лучший вариант.

Абориген не был расположен поговорить. Закурил третью от станции сигарету, смотрит под ноги, делает вид, что рядом никого нет.

– Мне нужно найти Машу Быстрову, – сказал Гриф.

– Ищи, – разрешил абориген.

Тропинка вышла к лесному озеру. На берегу, рядом с раскидистым дубом, отдыхали «земляне». Двое купались, остальные загорали. На секунду остановившись, абориген отбросил в сторону окурок и пошел к ребятам.

Да, подумал Гриф. Не хватало только разборки с местными борцами против инопланетного вторжения.

Стоять на тропинке в ожидании, когда мужичонка примет решение – натравливать мальчишек на пришлого или нет, – не хотелось. А что было делать? Мужичонка говорил торопливо, но тихо. Качнул головой в сторону Грифа.

– Машу? – переспросил Петруха в полный голос. – Этот, что ли?

«Земляне» встали с травы и, не одеваясь, пошли к Грифу. Спортивные, подтянутые.

Гриф вздохнул и поставил сумку на землю.

– Тебе зачем Маша? – с ходу спросил Петруха.

Спасибо, хоть не сразу ударил.

– У меня для нее передача от отца.

– У нее нет отца, – сказал Петруха.

Его приятели, не торопясь, взяли Грифа в полукольцо.

– Уже – нет, – подтвердил Гриф.

Мышцы на животе мальчишки напряглись, подрагивают. Зрачки чуть сузились. Грифу очень мешали очки, но их он пока решил не снимать.

Двое мальчишек выбрались из озера и подошли, замкнув кольцо вокруг Грифа.

Мужичок присел на лежащее на берегу бревно. Курил очередную сигарету. Нервничает. Заметно – нервничает. На перроне, когда метелили поклонников инопланетян, он был совершенно спокойным. Сейчас – нервничает. Это значило, что сам он считает ситуацию серьезной.

– Что значит «уже нет»? – спросил Петруха.

– Это значит, что вчера он умер. И перед смертью…

Петруха хмыкнул. Понятное дело, все это похоже на кинуху. Умирая, папа велел передать. А что делать, если все так и было?

– Через час электричка. До станции проводить? – спросил Петруха.

Он говорил короткими фразами с очень серьезным выражением лица. Деловито, подумал Гриф.

– А если я…

– Без «если».

– Вот так?

– Именно так. И не иначе.

Чушь какая-то! Серьезный человек, перед которым стоит очень серьезная проблема, вынужден терять время в бессмысленных препирательствах с местной шелупонью.

– Ты, часом, не журналист? – спросил Петруха.

Гриф промолчал.

– Он не журналист, Лукич? – спросил Петруха у мужичка.

– А хрен его знает. – Лукич выбросил окурок.

– А если журналист? – Петруха вроде даже засомневался. – Потом напишет про нас…

– Не журналист, – сказал Гриф. – Совершенно. Просто друг ее отца.

– А отец перед смертью адрес чего не шепнул? За тридевять земель, в тридесятом царстве…

– Мальчики, – сказал Гриф самым мирным тоном, каким только мог. – Не нужно цепляться к старшим. Если взрослый дядя задал вопрос, нужно вежливо ответить. А если другой взрослый дядя подбивает делать гадости – послать того дядю к хренам собачьим.

– Очки сними, – посоветовал Петруха. – Чтобы глаза не повредить.

Бить будет с левой ноги, подумал Гриф. Легко подпрыгнет и ударит. Действительно, может разбить очки и повредить осколками глаза. Ему так кажется.

– Как скажешь… – Гриф медленно снял очки.

– Твою мать… Блин! Ни хрена себе! – Те, что стояли перед Грифом, вскрикнули одновременно, двое сзади ничего не поняли, и специально для них Гриф оглянулся. – Черт!

Жаль, что не ночь. Ночью глаза выглядят еще эффектнее. Если их заставить светиться. Потом будет немного печь, но производимое впечатление того стоит.

– Мне нужно найти Машу Быстрову, – сказал Гриф.

Он не успел заметить, откуда в руках у белобрысого паренька оказалась палка. Парень стоял сзади, посему решил, что фокус пройдет.

И был очень удивлен, что не получилось. Палку у него отобрали, сломали и выбросили.

– Я не буду с вами драться, – уже с трудом сдерживаясь, процедил Гриф. – Я просто сейчас начну рвать вас в клочья.

– Стоп! – крикнул Лукич. – Стоять!

Лукич подошел к Грифу, заглянул в глаза.

– Ты из…

– Из, – подтвердил Гриф.

Петруха опустил нож.

– Извини, – сказал Лукич. – Я ж не знал.

– Извините… – сказали мальчишки. – Фигня получилась.

– Нормально.

Яркое солнце отражалось от поверхности озера, солнечный зайчик оттолкнулся вдруг, прыгнул в глаза и вгрызся в мозг.

Гриф надел очки, но боль не прошла. Гриф зажмурился, чего, в общем-то, делать не следовало. Стало еще больнее.

Так нельзя. Гриф попытался вспомнить, когда промывал глаза. Нельзя так. Процедуры нужно повторять регулярно.

– Я отойду на секунду, – сказал Гриф. – Сюда, в сторонку.

Он присел над сумкой спиной к зрителям, уже практически на ощупь нашел аэрозоль, снял очки и обработал глаза.

Боль исчезла мгновенно. Но вонять от него теперь будет мерзостно. Теперь, даже если он очень захочет сохранить инкогнито, ничего у него не получится.

Лукич и мальчишки молча ждали, когда Гриф закончит. Только один из мальчишек поморщился, когда запах долетел до них. Поморщился и испуганно оглянулся на приятелей – не заметил ли кто.

– Не хочу показаться вам назойливым, но мне нужно найти Машу Быстрову.

Мир вокруг снова обрел четкость и однозначность.

Деревья больше не казались полупрозрачными, и рыба в озере больше не отсвечивала сквозь толщу воды. И солнечные зайчики больше не пытались убить.

Через полчаса его привели к дому Быстровых.

Впрочем, «к дому» сказано было с большой степенью упрощения. К особняку.

– Они, как раз, неплохо живут, – пояснил Лукич. – Они – это мать, сожитель ее… А Маша… Наши почему так «космополетов» не любят… Из-за Маши вот и не любят. Она ведь… когда более-менее… гулять выходит. За ней Гриша следит, охранник. Нормальный парень, не мешает с ребятами разговаривать… ну, типа разговаривать… Какая там беседа может быть… Слезы одни. Наши бабы поначалу своих девок к ней не допускали, боялись. Вдруг что найдет на городскую… А потом даже наоборот. Девки – они дуры. Начитаются… Читал «Звездную любовь»? Нет? А я пролистал… Мне «земляне» вон подсунули. Петруха говорит – посмотри, какие сволочи… Там про то, как наша девчонка полюбила инопланетного, а тот соответственно ее… Детей, ясное дело, быть не может, но это и не важно, если любовь. Настоящая, со звезд… Ее семья была против, тогда девчонка все бросила и ушла к любимому. И они улетели к звездам. Суки. Я бы этого писателя…

– От меня еще воняет лекарством? – спросил Гриф.

– Если с наветру от тебя стоять – терпеть можно. А под ветер… Терпение нужно.

Сам Лукич держался от Грифа именно с наветренной стороны и курил беспрерывно.

– Тогда присядем, подождем, пока выветрится. Нельзя в приличный дом с таким ароматом.

– В приличный… – пробормотал Лукич.

Он снял пиджак, постелил его на траву под деревом. Сел, прислонившись к стволу.

– И долго будет выветриваться?

– С полчаса, может. – Гриф сел рядом, на землю. – Да вы не теряйте время. Я и сам…

– Ни хрена ты сам… – отмахнулся Лукич, прикуривая от окурка. – Без меня тебя не пустят.

– А с вами пустят? Вы друг семьи?

– Участковый я местный, – тяжело вздохнул Лукич. – Старший лейтенант Артем Лукич Николаев. Удостоверение показать?

Гриф неуверенно кашлянул.

– Не нравлюсь? – Лукич достал из кармана пиджака удостоверение, протянул Грифу. – Читай.

– Да я верю. Верю. Просто обычно участковые в форме ходят. Или у вас отпуск?

– Ага… Какой к хренам отпуск! Тут на всю округу я один. Ни машины, ни даже мотоцикла. В район на электричке езжу. Или на попутках. А форма… И что бы я в форме возле электрички сейчас делал? Кто-то из приезжих точно бы ко мне бросился – спаси, сохрани… А не пойти нельзя. В Даниловке увлеклись ребята… Посадили троих.