— Как вы считаете, мистер Сильвер, не могли бы вы называть меня просто Томом? Я не привык к обращению «мистер» и ко всем прочим…
— Разумеется. Если только вы ответите мне тем же: станете называть меня по имени.
Джедидайя, казалось, был доволен, и Том поздравил себя с тем, что так ловко разрешил этот вопрос. Он даже потер руки от удовольствия.
— Хорошо. Тогда, Джедидайя, давай наконец-то поговорим о лошадях.
5
Сердце Клэр билось так, что ей казалось, будто где-то поблизости ведут артиллерийский огонь. К тому времени, когда она добежала до дома, легкие ее были готовы просто разорваться, и она решила, что дамские корсеты совершенно не приспособлены для бега.
Однако Клэр не могла себе позволить сделать передышку. Ею двигала паника. Когда она увидела мистера Олифанта со связкой книг под мышкой, ее охватил настоящий ужас, и первым порывом ее было поскорее спрятать его где-нибудь — в любом месте, — чтобы Том Партингтон не смог узнать ее страшную тайну.
Услышав ее шаги на подъездной дорожке, мистер Олифант повернул голову, его круглое, обычно кроткое лицо выражало неподдельную тревогу. Увидев Клэр, он улыбнулся, и его пухлые щечки слегка порозовели.
— Мисс Монтегю! Как приятно вас видеть, моя дорогая!
Судорожно глотая воздух, Клэр прохрипела:
— Мистер Олифант!
Больше она ничего не могла произнести и, схватившись за колонну, поддерживающую портик крыльца, прижала свободную руку к вздымающейся груди. Она изо всех сил старалась не упасть в обморок, чтобы не опозориться окончательно.
В этот момент Скраггс распахнул дверь и во все глаза уставился на нее, а потом перевел недоуменный взгляд на мистера Олифанта. Клэр по-прежнему не могла вымолвить ни слова и только махнула рукой, приглашая мистера Олифанта войти в дом. Ей хотелось, чтобы он как можно скорее убрался с крыльца на случай, если Том решит узнать, кто приехал.
— Вы плохо себя чувствуете, мисс Монтегю?
Вежливый вопрос мистера Олифанта говорил об искреннем беспокойстве о ее здоровье, и в другое время на Клэр наверняка произвело бы впечатление, что представитель ее издателя не лишен простых человеческих чувств. Однако сейчас она была не в том настроении. Притопнув ногой, Клэр разъяренно прошипела:
— Быстро входите в дом!
Из последних сил она подтолкнула его к двери. Мистер Олифант, споткнувшись, влетел в прохладную прихожую усадьбы Партингтонов, задев плечом Скраггса, который с трудом устоял на ногах. Когда они оба восстановили равновесие, то уставились на Клэр, разинув рты. А когда Клэр снова обрела дар речи, то поняла, что мужчины смотрят на нее в полном молчании уже несколько секунд. Она улыбнулась, надеясь, что на ее лице не слишком отражается тот ужас, что она чувствовала.
— Простите, мистер Олифант! Извините меня, Скраггс!
Скраггс молча склонил голову, а щеки мистера Олифанта сменили розовый оттенок на ярко-алый.
— С вами все в порядке, мисс Монтегю?
— Да! То есть нет…
Стараясь вернуть себе спокойствие, которое, казалось, убывало с каждым ее вдохом, Клэр в конце концов объявила:
— Мистер Олифант, вы — единственный человек в мире, который может меня спасти!
Лицо Скраггса, похожее на морду грустного лося, вытянулось сильнее обычного; глаза мистера Олифанта, которые были такими темными, что напоминали изобретательной на сравнения Клэр спелые оливы, изумленно расширились.
— Силы небесные! Милочка, мисс Монтегю, что случилось?
— Пожалуйста, пойдемте в мой кабинет, мистер Олифант!
Чувствуя себя в таком глупом положении, в какое не попадала вот уже много лет, Клэр схватила мистера Олифанта за руку и потащила по коридору. Она еще не знала, что будет делать, но чувствовала, что непременно должна заручиться его поддержкой. К счастью, мистер Олифант был одним из ее многочисленных воздыхателей. Обычно Клэр очень сожалела об этом, но сегодня чувствовала искреннюю благодарность за его ненужное ей прежде расположение.
Вероятно, мистер Олифант пошел бы за ней добровольно, и вовсе не стоило так вцепляться в рукав его сюртука и тащить его силой. Он скорее упал, чем сел в кресло, все еще прижимая к груди книги, которые привез с собой. Клэр выхватила их у него и сунула под подушку, лежавшую на другом кресле. К счастью, книг было всего три, и они оказались не слишком толстыми. Перепуганный мистер Олифант смотрел на нее во все глаза, и Клэр прекрасно его понимала.
— Матерь божья! Мисс Монтегю! Вы больны?
Клэр мучительно размышляла, как объяснить свое такое неординарное поведение. Необходимо было придумать какую-то максимально правдивую версию: ведь обманывать мистера Олифанта ей вовсе не хотелось.
— Нет-нет, мистер Олифант. Я не больна. Я… я…
Клэр судорожно сглотнула и прижала руку к щеке; не в силах придумать, что сказать. Разве имела она право заставлять этого человека лгать?
Неожиданно мистер Олифант распрямился в кресле. Выражение ужаса на его лице мгновенно сменилось на вкрадчивое сочувствие. Подавшись всем телом вперед, он схватил свободную руку Клэр, и она с удивлением посмотрела на него. Пальцы у мистера Олифанта были волосатыми, ладони — потными, и Клэр с неприсущей настоящей леди импульсивностью выдернула свою руку и вытерла о юбку. Впрочем, она сдержалась и ничего не сказала, потому что и так уже достаточно странно обошлась с ним.
— Очевидно, дело в книгах, мисс Монтегю? — осторожно спросил мистер Олифант. — Вы опасаетесь, что ваш новый хозяин будет возражать, если вы станете продолжать писать книги?
Не веря своей удаче, Клэр с облегчением воскликнула:
— О да, мистер Олифант! Однако как вы догадались?
Он погладил ее по руке и самодовольно кивнул. Клэр попыталась убрать свою руку, но он крепко ее держал. Его ладонь на ощупь оказалась мягкой и влажной, и Клэр было неприятно. Но ведь он так ей помог, подсказав сносный предлог, когда ее подвела изобретательность, поэтому Клэр не стала вырывать свою руку.
— О, мисс Монтегю, я совсем этому не удивляюсь. Конечно, такое невинное создание, как вы, не в состоянии понять поступки мужчин при данных обстоятельствах.
— Отчего же?
Мистер Олифант снова погладил ее по руке, и на этот раз Клэр едва не поддалась порыву ее резко выдернуть, но сдержалась и была горда собой за такой мужественный поступок.
— Видите ли, вы слишком чисты, сликом неопытны…
Мистер Олифант смотрел на нее с обожанием, и Клэр огорчилась. «Какая досада! — подумала она. — Почему мужчина, которым я восхищаюсь, относится ко мне с таким равнодушием? И почему ко мне благоволят такие вот ничем не примечательные мистеры Олифанты или мистеры Джонсоны?»
