— И какое отношение ко всему этому имеют моя чистота и неопытность, мистер Олифант?
Клэр начинала чувствовать легкое раздражение и понимала, что это глупо. В конце концов, она сама хотела придумать убедительную причину своего необычного поведения. А кроме того, нельзя так досаждать мистеру Олифанту, тем более что она теперь в его руках.
— Мисс Монтегю, вы слишком долго вели уединенную жизнь. Боюсь, что на примере покойного мистера Партингтона вы составили неверное представление о мужчинах.
Клэр всегда считала, что покойный мистер Партингтон своим примером избавил ее от ужасного заблуждения, что все мужчины — просто грязные животные. Однако она предпочла не говорить этого мистеру Олифанту.
— Не все мужчины, моя дорогая юная леди, так снисходительны, как покойный мистер Партингтон. Не всем понравится иметь в услужении молодую особу, которая, кроме всего прочего, является сочинительницей знаменитых романов.
Клэр в изумлении уставилась на него.
— Что вы имеете в виду?
— Видите ли, моя милочка, сочинительство, а особенно сочинительство таких романов, которые вы печатаете под псевдонимом Кларенса Мактега, многие считают довольно неприличным.
— Неприличным?!
— Ну, недозволительным…
— Недозволительным?!
Клэр наконец вырвала у него руку, но ей было теперь все равно. Чувства кипели в ней, словно лава в вулкане.
— Что вы хотите этим сказать, мистер Олифант? Романы Кларенса Мактега никто не может счесть неприличными!
— Мисс Монтегю, милочка…
— Никакая я вам не милочка! Не могу поверить, что это сказали вы, мистер Олифант! Вы ведь представитель издателя, который вот уже пять лет публикует романы Кларенса Мактега. Много же вам понадобилось времени для того, чтобы понять, что эти романы неприличны!
Клэр в ярости вскочила и метнулась к двери, но, вспомнив, что где-то за дверью ее может поджидать Том Партингтон, вернулась к своему креслу.
— Мисс Монтегю, пожалуйста, успокойтесь, — говорил мистер Олифант, явно встревоженный подобным поведением Клэр. — Я вовсе не хотел умалить достоинств вашей работы. Я знаю, в издательском мире считают, что книги Кларенса Мактега — самые лучшие в жанре приключенческого романа.
— Неужели?
Клэр сдернула с носа очки и принялась протирать их носовым платком. Она всегда протирала свои очки, когда очень волновалась. Ей совсем не понравилось, что мистер Олифант так легко переменил свое мнение, и она пристально посмотрела на него.
— Тогда почему вы сказали, что они неприличные?
— Милочка, я имел в виду… Боюсь, я не совсем верно выразился… В конце концов, я ведь не писатель, как вы знаете, и не обладаю вашим даром меткого слова… Надеюсь, вы поймете меня правильно, потому что я хотел вам только добра…
— Нельзя ли ближе к делу?
В глазках бусинках мистера Олифанта мелькнула обида, и Клэр прикусила себе язык. Она совершенно забыла, как он любит поговорить.
— Прошу прощения. Я сегодня немного не в себе.
— Действительно, милочка.
Он фыркнул и снова замолчал, вид у него все еще был обиженный. Клэр с трудом подавила порыв вытрясти из него объяснение и выдавила сквозь зубы:
— Умоляю, продолжайте, мистер Олифант.
— Да. Так вот, моя милочка. Лично я считаю, что, несмотря на веские аргументы дам, поддерживающих движение суфражисток, неравенство между полами предопределено самой природой. Леди, как вам прекрасно известно, гораздо более экзальтированны и чувствительны, нежели мы, мужчины, являющиеся рабами своего интеллекта. Эта исключительная чувствительность дам, несомненно, оказывает влияние на их логическое мышление.
По наблюдениям Клэр, единственное, что отличало мужчин от женщин, была их проклятая глупость, тщеславие да еще похоть. Ее собственные экзальтированные чувства предлагали ей немедленно схватить каминную кочергу и отделать ею как следует мистера Олифанта. Интересно, сможет ли он ей простить этот невольный порыв и отнести его на счет ее «исключительной чувствительности».
— Вы, конечно, исключение из правил, мисс Монтегю, — как ни в чем не бывало продолжал мистер Олифант, благожелательно улыбаясь. — Вам удалось преодолеть свою природную слабость и создать замечательные, нетленные литературные произведения.
Клэр наконец вышла из себя:
— Это же просто приключенческие романы, мистер Олифант. Судя по вашим словам, неплохие, но не думаю, что их можно считать настоящей литературой.
— Не стану спорить, милочка.
Мистер Олифант просиял, и Клэр захотелось выцарапать ему темные глаза-бусинки. К счастью, он продолжил свои запутанные объяснения:
— Видите ли, обычная женщина не смогла бы найти подходящих выражений, чтобы создать такого героя, как Том Парди из Таскалусы. Как правило, женщины не в состоянии понять благородство мужского характера, а кроме того, они не способны преодолеть природную застенчивость, чтобы описывать насилие, идущее рука об руку с подвигами Тома.
— Вы хотите сказать, что большинство дам падают в обморок при малейшей опасности, мистер Олифант?
— Точно! — воскликнул он, явно довольный, что Клэр его правильно поняла.
Клэр пришлось сделать сразу несколько глубоких вдохов. Она вспомнила кумиров своей юности — Клару Бартон и Флоренс Найтингейл, женщин, которые не только видели жестокость мужчин, но осмеливались противостоять ей и даже врачевать раны, причиненные насилием. Все еще сомневаясь, сможет ли продолжать разговор, не срываясь на крик, Клэр заставила себя улыбнуться представителю своего издателя.
— Вы хотите сказать, что молодой мистер Партингтон будет шокирован, узнав, что его экономка пишет приключенческие романы, поскольку подобное занятие явно бросает вызов роли, предназначенной женщине самой природой? — Голос Клэр был слаще меда.
— Мисс Монтегю, вы, со своей обычной проницательностью, в мгновение ока ухватили суть моей мысли.
Клэр кивнула, пожелав про себя, чтобы мистер Олифант всегда выражался столь же кратко. Он снова предпринял попытку взять ее за руку, чего ловким маневром Клэр благополучно удалось избежать. Она скромно опустила глаза и приняла кроткий вид, подобающий настоящей леди.
— Все правильно, мистер Олифант. Вы абсолютно точно описали ситуацию. Я не смогла бы сделать этого лучше.
Мистер Олифант снова одарил ее сочувственным взглядом:
— Так, значит, в этом ваша проблема, мисс Монтегю? Вы опасаетесь, что мистер Партингтон будет относиться к вам презрительно, если узнает, что вы — автор известных всем приключенческих романов? Что он может осудить вас, если узнает, кто прячется за именем Кларенса Мактега?
Воспользовавшись удобным предлогом, Клэр глубоко вздохнула и жалобно произнесла:
