Читаем без скачивания Небесные уроки - Ольга Рожнёва

Анна же с детства привыкла искать во всём волю Божию. И хотя она желала монашества, помолилась и попросила Господа, чтобы Он открыл ей Свою волю. Поскольку замуж ей не хотелось, она решилась просить у Бога явного знака, можно сказать, даже чуда: если на самом деле есть воля Божия на её замужество – пусть подкинутое ею яблоко не упадёт на землю.

Подкинула – и яблоко не упало. Когда, поражённая, она посмотрела вверх – увидела, что яблоко воткнулось в сломанный сучок растущего рядом дерева. Так Анна вышла замуж.

Они не просто расписались, но венчались – двадцать второго января 1932 года. Ехали в церковь на пролетке, и именно тогда Сергей Иванович обещал жене, что всегда будет отпускать её в церковь на службы.

Славик

Анна Ивановна переехала к мужу в Москву. Прежние бытовые сложности Сергея Ивановича обернулись новой стороной. Тесной стала не только комнатка: на кухню этой коммунальной квартиры Анна выходила шестой хозяйкой.

У молодых родился сыночек, Славик. Малыш рос очень спокойным, никогда не плакал, и матери приходилось даже будить его, чтобы покормить. Несмотря на спокойный характер малыша, соседки вели себя не лучшим образом – они оказались очень злыми.

Нередко, постирав с вечера белье, утром Анна находила его мокрым, задвинутым в угол. А одна из соседок часто шипела на малыша: «Лучше было бы тебе не родиться». Мальчик рос очень сдержанным, рассудительным. Врач уже после неудачной операции вспоминал удивительные слова трёхлетнего ребенка: «Дядя, вы, наверное, профессор? У Вас такой строгий вид…»

Славик умер от саркомы печени, не дожив до трёх лет.

Поминай своего мужа

В 1938 году, в праздник святых мучениц Веры, Надежды, Любови и матери их Софии, и в день рождения мужа, Анна Ивановна родила дочку. Девочку назвали Верой.

Началась война. Сергей Иванович призыву по состоянию здоровья не подлежал, даже ополченцем. В этот трудный период, когда Москва была объявлена на осадном положении, Анна ждала второго ребенка. Накануне родов она с крошечной Верой поехала в Дубровичи. Тяжёлые тюки и сумки вымотали все руки и нутро. Когда второго декабря на свет появилась вторая дочка – Наташа, её горло было трижды обмотано пуповиной. Как она родилась вполне здоровым ребенком – можно объяснить только молитвой Анны.

Эти же дни были самыми драматичными в обороне Рязанской области. Лишения военного времени, страшные морозы… Анна Ивановна сразу после рождения дочки в Дубровичах заболела, начался сепсис. Выжила она лишь благодаря тому, что Сергей Иванович, со своим больным сердцем, отдал все силы, чтобы приехать в деревню и перевезти тяжелобольную в военный госпиталь в Рязань. Так он спас не только жену и мать своих детей, но и сохранил для нас старицу Анну.

Почти полгода находилась она между жизнью и смертью. В начале февраля, ночью, в тонком сне, Анна увидела Пресвятую Богородицу, протянувшую ей просфору со словами: «Поминай своего мужа»…

Как оказалось позже, двенадцатого февраля, в день памяти трёх святителей, Сергей Иванович скончался. Умер дома, в Москве, сидя у буржуйки, от сердечного приступа: больное сердце не выдержало переживаний.

Анна Ивановна вышла из больницы только в мае 1942 года – с двумя крошечными детьми на руках, вдовой, без единой копейки. Только надежда на Бога и горячая молитва стали с тех пор и до конца её дней опорой в жизни.

Вдовство и война – одновременно. Эти испытания пережили в то время многие русские женщины. Может, поэтому среди них было так много молитвенниц? И старицы среди них были – часто не понимаемые даже родными, оставшиеся безвестными. Мы узнаём о них случайно – как случайно я узнала об Анне Ивановне. Впрочем, случайность – это язык, на котором с нами говорит Господь Бог.

«А тебя упокойнички прокормят»

Всю войну Анна Ивановна прожила в Москве, работая в булочной. Таскала мешки по восемьдесят килограммов. Это трудно представить при её невысокой хрупкой фигурке, но так было. Вся спина её от недоедания и труда была покрыта фурункулами, но силы Господь давал.

В 1949 году Анна Ивановна решила вернуться в Рязань, поближе к родным и к тому храму, на кладбище которого десятью годами раньше упокоился её любимый «папаня» – Иван Михайлович. Духовник, чтобы её вдовство сохранялось в чистоте, не благословлял устраиваться на завод. Да и сама она остерегалась производства, чтобы не быть стеснённой в посещении храма в годы гонений на Церковь, не иметь притеснений от начальства.

Чем жить? Как прокормить детей? Положившись во всём на волю Божию, Анна Ивановна начала заниматься огородом (благо при новом доме был небольшой участок), брала поденную работу, стирку (в холодной воде), а дочери гладили так, что исходили потом. Пускала на дом жильцов – молодых людей, студентов. Сама им готовила, и они ей не только платили, но и часто отдавали всю стипендию, – и Анна Ивановна, как мать, распределяла её: что на питание, что на костюм к защите диплома. Так она одна вырастила двух дочерей, обеих выучила. Всё делала с молитвой.

Когда одна из дочерей родила позднего ребёнка, Анна Ивановна поехала к ней в Харьков, помочь с внуком. Как-то раз пошла там в церковь и узнала, что на службе присутствует известный старец, архимандрит Таврион. К нему выстроилась толпа народу, Анна оказалась в самом хвосте. Её в то время печалила одна мысль: пенсии нет, на что она в старости жить будет? Сил заниматься огородом уже не было, всю жизнь работала, а стажа не заработала.

Вдруг старец раздвинул людей, подошёл к ней и сказал: «А тебя упокойнички прокормят». Полностью его слов она тогда не поняла, только на душе стало очень легко. А позднее её действительно «кормили упокойнички»: почти четверть века читала она Псалтирь по усопшим. И всем своим близким всегда повторяла: «Читайте Псалтирь – никогда не лишитесь памяти и разума».

«Сыночек, ты чего пришёл?»

Чтение Псалтири было потребностью души. Читала чаще всего по ночам. Будучи уже немощной, молилась, сидя на кровати, а рядом на стульчике обычно стояла зажжённая свеча. Как-то раз она сильно устала и задремала над Псалтирью. Открывает глаза – стоит рядом с ней Славик.

– Сыночек, ты чего пришёл?!

– Мама, я пришёл пожар потушить.

– Какой пожар?!

Просыпается и видит: свеча упала, и горят уже край постельного белья и подол её юбки. Не успела и вскрикнуть – пламя резко погасло.

Утром Игорь Николаевич пришёл к ней – а она бельё с дырой развешивает. Что за дыра?

– Пожар начинался – Славик потушил.

Кто у Бога на счету?

Пережив скорби, старица обрела дар утешения. Сказав всего несколько слов, а главное, помолившись за человека, она могла вывести его из состояния уныния. Игорь встретил как-то у Анны Ивановны молодую женщину, Наташу, спросил у неё, как она познакомилась со старицей.

Наташа ответила, что пришла в храм после смерти мужа – стояла у иконы и обливалась слезами. Вдруг кто-то тронул её за плечо. Обернулась – стоит рядом старушка, вся сияет, спрашивает, отчего Наташа слёзы льёт. Та рассказала. Анна Ивановна, а это, конечно, была она, и говорит:

– Не реви! Кто у Бога на счету? Вдовы да сироты!

После разговора со старицей Наташа стала к ней ходить. Она говорила:

– Матушка прямо груз с моей души сняла и очень сильно утешила!

Дар духовного рассуждения и убеждения

Анна Ивановна годами жила очень стеснённо: скудная пища, маленькая комната. В посту обычно ела толчённую на воде картошку, кашу, сваренную тоже на воде, хлеб. Ничего менять в своей жизни не хотела – не хотела даже телефон проводить в квартиру.

И когда она уже стяжала своей многолетней молитвой и аскетической подвижнической жизнью многочисленные дары – к ней пошёл народ. Шли за советом, за молитвенной помощью. У неё была очень сильная молитва.

Был дар духовного рассуждения: любую запутанную жизненную ситуацию она могла так разложить по полочкам, что человеку становилось всё ясно.

Был дар убеждения. Например, жена приводила пьющего мужа, на которого не действовали никакие уговоры, никакое кодирование. Старица просто разговаривала с ним (и, конечно, молилась за него) – и человек бросал пить. И он чувствовал к ней такую любовь (мы чувствуем её, когда за нас так молятся) – что мог всё что угодно для этой старушки сделать – починить, отремонтировать, подвезти…

Всё раскассировали – и слава Богу!

Когда к старице стали идти люди за утешением, каждый старался принести ей какой-то гостинец. Холодильник наполнялся продуктами, и Анна Ивановна начинала их разбирать:

– Так… Эти консервы такой-то матушке, эти продукты той, что на монастырь собирает, это вот батюшке отдадим…

Когда раздавала всё, вздыхала облегчённо:

– Всё раскассировали – и слава Богу!

Избыток в чём-либо её всегда тяготил, она радовалась – отдавая.

Двенадцать белых птиц

Уже ближе к концу жизни Анна Ивановна нередко говорила своим родным: «Вы меня ещё вспомните, я ещё вам пригожусь». И действительно, её посмертная молитва очень сильна. Но она покрывала многих и при жизни, хотя чаще скрывала свои дары. Очень редко она сама могла обмолвиться какими-то случайными словами, свидетельствующими о её прозорливости.