даже внезапно остановился с ведром земли в руках на лестнице и хлопнул себя ладонью по лбу.
«А ведь дед-то мне тоже что-то про клад говорил! А я, дурень, позабыл все!»
С этого момента история, рассказанная несколько лет назад дедом Анисимом, превратилась из детской страшной сказки в настоящий рассказ о существующем кладе. В ушах Прокофия звучал голос деда: «А вдруг тебе повезет?! А вдруг ты найдешь этот клад! Клад… клад… клад…»
С этой минуты Прокофий мог думать только об этом, ему не терпелось отправиться в пещеру самому, и посмотреть, а вдруг там так и стоит сундук с кладом, чем черт не шутит. По размышлению, сподручнее всего это можно сделать в выходной день, в воскресенье. Тем более, впереди Троица — большой праздник. Сейчас середина недели, скоро начнутся летние Святки, и Прасковья, как и все вокруг, собиралась на зеленые Святки украшать дом свежими березовыми ветками, и пойти их освящать в церковь вместе с другими бабами. Прокофий решил, что веток он заготовит заранее, жену отправит в церковь, а сам сходит к пещере, и посмотрит там, что и как.
Это была единственная пещера в округе, и она пользовалась дурной славой. Говорили, что когда-то давно она служила прибежищем для разбойников, но самое плохое, что пугало людей, из нее иногда не возвращались те путники, которые туда случайно туда забредали. Причины этого никто не знал, от этого становилось еще тревожнее, рассказывали разное: кто-то заблудился и не смог найти выход, хотя ход в пещеру был всего один, а кто-то говорил, что в пещере бывает особый синий туман, который поглощает человека бесследно. Народ обходил ее, по возможности, стороной, поэтому вокруг нее всегда было пустынно, и Прокофия не должны были увидеть.
Прокофий в эту ночь заснул под утро. Жена его Прасковья уже давно сладко посапывала рядом, умаявшись за день с домашними хлопотами, а к Прокофию сон все не шел. Из головы у него не выходил рассказ деда, оказывается, он помнил каждое слово той страшной истории. Он заснул только после того, как твердо решил, что он попытается найти клад.
Неделя для Прокофия тянулась очень долго, но, в конце концов, настало воскресенье. Прямо с утра он отправился к пещере, захватив с собой незадуваемый керосиновый фонарь «летучая мышь» и лопату с коротким черенком. Все это он уложил в котомку, чтобы его снаряжение не бросалось в глаза. С вечера Прокофий предупредил жену, что ему надо сходить по делам на прииск, что он уйдет рано, а вернется — как получится.
Шел он ходко, ему не терпелось побыстрее оказаться в пещере. По пути ему никто не встретился — все готовились к празднику, и по лесу не ходили.
Перед входом в пещеру мужчина оробел и замедлил шаг. Вход в нее выглядел очень неприветливо, перед ним была темнота, и он не знал, что скрывается внутри. Ему сразу вспомнились слова деда о четырех убитых, что были оставлены рядом с кладом. Как знать, вдруг их духи до сих пор сторожат сокровища, и будут недовольны вмешательством чужого. Но все-таки клад манил его к себе, и поэтому Прокофий, перекрестился, зажег фонарь и шагнул в темный вход в пещеру.
Сначала ход был широким, но невысоким, достаточным, чтобы по нему могли пройти несколько человек, но через несколько саженей, ход стал сужаться, и Прокофию поневоле пришлось сгорбиться и пробираться наклонившись. Над ним нависал каменный потолок пещеры, и в неярком свете фонаря мужчине казалось, что он в любой момент может рухнуть на него. Но постепенно проход снова расширился, и Прокофий оказался в небольшом каменном гроте. Из грота в разные стороны уходило несколько проходов. Он понял это, когда осветил лампой все пространство вокруг себя. Он внимательно осмотрел грот, и в дальнем углу, рядом с одним из проходов, которые пугали своей темнотой, заметил небольшой лаз, прикрытый сучьями.
Проходов было несколько, а лаз один, и Прокофий сначала решил спуститься в него, но потом остановился и вспомнил, что сундук был очень тяжелым, его с трудом тащили четыре мужика. Вряд ли они бы спускались с сундуком по веревке в лаз. Поэтому Прокофий решил сначала обследовать все другие проходы. Одни проход заканчивался тупиком, другой разветвлялся и пугал лабиринтом впереди, в него Прокофий решил не углубляться, и вернулся назад в грот. На третий раз ему повезло — он оказался в небольшой пещере. Она была маленькой, и мужчина без труда с помощью фонаря осветил всю ее целиком.
Сундука там не было, но к своему ужасу, Прокофий обнаружил там четыре человеческих скелета. Они сидели, привалившись к стене, и никаких намеков на то, где может быть сундук, не было. Закопать его также не могли, потому что внизу была скала. Прокофий попытался поколотить камень, но ему сразу же стало ясно, что это бесполезно.
Уже не обращая внимания на зловещее соседство, Прокофий задумался и еще раз вспомнил разговор с дедом. «Дед что-то говорил о том, что клад может быть заговоренный. Не зря ведь его четверо умерших охраняют! А если он заговоренный, то я его и не увижу, даже если он прямо тут стоит, рядом. И нож-то тот мужик в лесу зачем-то спрятал, а ведь этим ножом их и убили-то. Надо найти этот нож. А еще дед что-то говорил про нашу гадалку Серафиму. Может, стоит к ней сходить».
Обратный путь по пещере показался Прокофию неблизким, как будто обратно он шел гораздо дольше, но все-таки ему удалось выбраться на свет Божий. У входа в пещеру он осторожно выглянул наружу, и сразу увидел большую лиственницу, она стояла как ни в чем ни бывало, в целости и сохранности.
Глава 5
Прокофий не спеша вышел из пещеры и, первым делом, огляделся — вокруг не было ни души, и тут же направился к лиственнице, которая величаво стояла недалеко от входа и охраняла тайны людей. Стоял июнь, и дерево уже было покрыто нежно-зелеными мягкими свежими иголочками, внизу на земле вокруг лиственницы виднелись старые опавшие еще осенью и пожелтевшие за зиму желтые иголки.
Прокофий обошел дерево, примерился в нескольких местах и начал копать, периодически оглядываясь. Не сразу, но все же он наткнулся на нечто твердое глубоко в земле. Это оказалось что-то завернутое в холстину, как ему и рассказывал дед Анисим. Плотный холст местами от времени поредел, но был еще достаточно прочным. Мужчина развернул холстину и увидел нож, в глаза ему сразу
