Немедленно после катастрофы с «Евстафием» на место его гибели посланы были шлюпки; им приказано было подойти возможно ближе к обломкам двух несчастных кораблей и пытаться спасти всех, кого возможно.
Мужественный командир «Евстафия» капитан 1 ранга Круз оставался на своем корабле до конца. Тяжело раненый, он был подобран с воды подошедшей шлюпкой. Но храбрые матросы и их офицеры были не так счастливы; все они погибли в волнах или были прирезаны турками, которые, видя свое поражение, были взбешены до последней степени и, чтобы отомстить за свой позор, все время поддерживали с берега огонь по шлюпкам, пытавшимся спасти тех немногих, которые чудесно избегли смерти в огне. Эта жестокость так возмутила русских офицеров, бывших в шлюпках, что они решили не только не принимать с воды ни одного турка, но или стрелять по ним, или добивать по голове веслами. Не разбирая ни звания, ни состояния, они не давали пощады никому.
(Морской сборник, 1914, № 5, с. 23–25)
Рапорт Ф.Ф. Ушакова Павлу I
Следующий средиземноморский поход (1798–1800) проходил под флагом адмирала Федора Федоровича Ушакова, возглавлявшего соединенные эскадры России и Турции. Как показывает рапорт Ф.Ф. Ушакова императору Павлу I, гуманизм, честность и верность слову являются вполне осязаемыми средствами достижения победы. «Не меньше оружия поражать противника человеколюбием», – рекомендовал А.В. Суворов. Этот принцип свято соблюдался русскими моряками во время всех кампаний в Архипелаге. Оттого флаг и имя России уважались и приобретали друзей и союзников.
Вашему Императорскому Величеству всеподданнейше доношу: бывшие Венецианские острова, большие и малые, все нами соединенными эскадрами от французов освобождены, кроме острова Корфу, который содержится эскадрами нашими в блокаде; обыватели всех тех мест столь привержены и преданы Вашему Императорскому Величеству, я не в состоянии описать столь великой приверженности, какая действительно от душевного рвения их явственна, а особо когда пришли мы с эскадрами к острову Занте… редкое гребное судно и лодка показывались, на которых не было бы российского белого флага с Андреевским крестом; когда по надобности сходил я на берег и был в монастырях и церквях, от стеснившегося народа по улицам нельзя было пройти от чрезвычайного крика: «Виват, Павел Петрович! Виват государь наш Павел Петрович!» Почти во всех домах и из окошек выставлены были флаги первого адмирала[105], несколько тысяч таковых было видно по всем улицам на белых платках и на холстине нарисованные Андреевским крестом, также из окошек развешено было множество одеял, платков и разных бумажных и шелковых материй. Женщины из окошек, а особо старые, простирая руки, многие крестятся, плачут, показывая видимость душевных действий, какие в них от удовольствия происходят; малолетних детей выносят, заставляют целовать руку у офицеров, даже у служителей наших. Словом, во всех островах замечено мной в отношении обывателей чрезвычайная приверженность Вашему Императорскому Величеству; такой вид наносит огорчение товарищам моим[106], но я всеми способами учтивостью и лаской стараюсь их успокоить, всех знатных первейших жителей, приходящих ко мне, всегда посылаю к Кадыр-бею, командующему турецкой эскадрой, для оказания такого же ему почтения, и все дела решим вместе нашим согласием.
Одно только сомнение мне встретилось, когда Али-паша[107], командующий на берегу турецкими войсками, разбил в Превезе французов и попытавшихся быть вместе с французами нескольких [местных] жителей, то после победы в Превезе перерезаны все, кто только ни попал в руки – старые и малые и многие женщины, а остальные взятые женщины и ребята продаются торгом, подобно скотине… Все прочих мест береговые жители, видя чрезвычайные жестокости, пришли в отчаяние и озлобление, а особо обыватели города Парги, хотя неоднократно пашой принуждаемы были подписать договоры, какие он им приказал сделать, но все общество не принимает и слушать не хочет, в город и в крепость войска его не пускают, подняли сами собой российский флаг и из рук его не выпускают, неотступно просят от эскадр наших покровительства.
Откровенно осмеливаюсь всеподданнейше донести Вашему Императорскому Величеству, поголовно все жители здешнего края бесподобную приверженность имеют к России, этими только средствами мы малым числом десантных наших войск побеждаем и берем крепости, которое великими турецкими войсками без наших, по мнению моему, никак бы взять было невозможно, ибо жители островные все бы против них вооружились и были бы преданы французам и с ними вместе дрались бы до последней крайности. Словом, по это время действия наши простираются по учтивому и благоприятному обращению нашему с островными жителями, которых стараюсь я привлечь и уговорить с нами действовать сообща против французов.
Жестокие поступки Али-паши на берегу поколебали было сомнением и всех островных жителей, но как беспрерывно стараюсь их успокоить, то они с великим доверием ко мне идут, вооружаются и действуют со мной теперь. Прибыл я с эскадрой на Корфу, и жители с восхищением и распростертыми руками нас принимают. Всемилостивейший Государь, если бы я имел только один полк российского сухопутного войска для десанта, непременно надеялся бы я Корфу взять, соединяясь с жителями, которые одной только милости просят, чтобы ничьих других войск, кроме наших, к тому не употреблять. Жители будут служить нам по всей возможности и всеми силами…
Я сего числа с эскадрой подхожу к острову Видо, намерен его атаковать и стараться десантом соединенных эскадр овладеть, а после действовать по обстоятельствам.
10 ноября 1798 г.
(Адмирал Ушаков: материалы для истории русского флота, т.2, с. 191–195)
Письмо турецкого визиря Ф.Ф. Ушакову
Знаменитому между князьями Мессийского народа, высокопочтенному между вельможами нации христианской, господину адмиралу, командующему Российским флотом на Средиземном море, искреннему и любезному приятелю нашему, коего конец да будет благ.
… Деятельность и храбрость Ваша обнадеживают блистательную Порту к дальнейшим подвигам, она нелицемерно поставляет Вас в число славнейших адмиралов в Европе и знаменитых ревнителей к службе Вашего государя Императора.
Его Султанское Величество посылает Вашему Высокопревосходительству на самомалейшие расходы Ваши тысячу червонных, а я со своей стороны нетерпеливо желаю слышать всегда о Вашем здоровье и о Ваших победах и что Ваше высокопревосходительство употребите все Ваши старания о завладении крепостей Корфу. Вот предмет, который подлинно усовершенствует навеки славу Вашу. Блистательная Порта должна это ожидать от храбрости, деятельности и достоинства Вашего Превосходительства.
Мир да будет на следующих пути прямому!
(Морской сборник, 1915, № 5, с. 230–231)
Обращение Ф.Ф. Ушакова к жителям деревни Горицы
Русский адмирал был не только искусным дипломатом. Когда было надо, его голос мог звучать грозно. Сила и умеренность, умение расположить к себе сердца и строго потребовать исполнения приказа сочетались в нем в идеальной пропорции.
Я узнал, что некоторые из жителей этой деревни совершенно от страха, чтобы не быть французами разоренными, соединились с ними и начинают войну против своих друзей и родственников. Если точно делают это они от страха французов, то я на этот раз их прощаю и приказываю всем жителям деревни Горицы соединиться с нами и жителями островными и действовать общими силами против французов. Я весьма сожалею, что они близко от крепости [занятой французами] и могут терпеть от нее [ущерб], но такого несчастья избежать нельзя иначе как, соединяясь с нами, отбивать французов. Я пошлю на этот берег десант и пушки и будем вместе общими силами их защищать и атаковать крепость, как и все места мы будем атаковать; эскадра целая моих кораблей на днях соединится со мной, и силы наши будут велики и весьма превосходны, сверх того имеем мы на матером берегу Али-пашу с сорока тысячами албанцев. Если жители здешние не соединятся со мной, все эти войска с Али-пашой [при]будут сюда. Деревню Горицу тотчас обращу я в пепел и жителей ее, если не последуют моему приказанию, накажу бесподобно, ибо почтутся совершенными нашими неприятелями, но закон наш[108] уверяет меня, что жители деревни Горицы, защищая его от безбожных и беззаконных французов, соединятся с нами непременно…
15 ноября 1798 г.
(Адмирал Ушаков: материалы для истории русского флота, т.2, с. 207)
Е.П. Метакса. Взятие Корфу
Отрывок из записок офицера русского флота Егора Павловича Метаксы относится к моменту подготовки к штурму и взятию сильнейших укреплений острова Видо, являвшихся ключом к главной крепости острова Корфу. После капитуляции Корфу адмирал Ф.Ф. Ушаков основал на освобожденных от французов островах Ионического архипелага Республику семи соединенных островов, сделавшуюся фактически русской колонией на Средиземном море до 1807 года, когда «обидный Тильзит» (по выражению А.С. Пушкина) разорвал связь с Россией всецело преданного ей греческого народа.
