Читаем без скачивания Семья Зитаров, том 1 - Вилис Тенисович Лацис

Чувствуя себя совершенно больным, качаясь, дошел он до ступенек кватердека, судорожно ухватился за перила и бессильно повис на них. Все его тело вдруг задергалось, непокрытая голова ткнулась в ступеньки, а пальцы тщетно цеплялись за железные перекладины перил.

Плотник, спустившись на палубу и мимоходом кинув взгляд на Яна, хотел, по обыкновению, отпустить какую-нибудь колкость, но смолчал, поморщился и отвернулся. Два матроса зашептались, что-то сказали товарищам, и нечто похожее на смущение изобразилось на их лицах. Подошел и капитан Зитар, некоторое время он молча смотрел на парня. И тут впервые на его хмуром лице показалась усмешка: рослый парень, маменькин сынок, сухопутный герой громко плакал, захлебываясь от рыданий и утирая красным мокрым кулаком слезы. Поверженный наземь, униженный до последней степени, забыв о своем достоинстве, он, в конце концов, сдался в этом поединке, признав свое бессилие. И это видели все. Капитан Зитар подумал про себя: «Если бы теперь его видела Альвина…» Эта мысль рассмешила его. Спустившись вниз, он потрепал Яна по плечу:

— Ну не вой, не вой, как маленький. Отправляйся в кубрик и ложись спать. Я прикажу коку принести тебе стакан рому.

Промолвив это, победитель вернулся на свое место. И опять загремел его повелительный голос над палубой судна, и спокойный взгляд впивался в окружающий мрак. Сквозь бурю и темную ночь вел Андрей Зитар свой крепкий корабль в тихую гавань.

На мокрой койке, скрючившись, лежал больной человек. Он сегодня плакал. Это недостойно мужчины.

7

В Бильбао у команды не было свободных дней. Даже в воскресные дни приходилось оставаться на судне и чинить паруса, порванные бурей. Для Ингуса — будущего моряка — это послужило хорошей морской практикой. Он ежедневно учился чему-нибудь новому и закреплял в памяти то, чему научился раньше. Когда капитан заметил, что мальчик по вечерам скучает, он дал сыну совет:

— Я куплю тебе какой-нибудь инструмент. Учись лучше музыке, вместо того чтобы шататься по берегу.

Зитара не столько беспокоило времяпрепровождение Ингуса в этом рейсе — тут мальчик был у него на глазах, — сколько предстоящая жизнь сына в мореходном училище, в кругу молодых сорванцов. Если у Ингуса, кроме школьных учебников, не окажется ничего, что удерживало бы его дома, он избалуется. Поэтому следует его пристрастить к чему-то еще. Многие матросы обзавелись инструментами: гитарой, мандолиной, скрипкой, гармошкой. Разве плохо, если молодые люди, вместо того чтобы слоняться по улицам и озорничать, разучат какой-нибудь танец или марш?

Ингусу понравилось предложение отца. Но на чем начать учиться играть? Ведь он еще не пробовал играть ни на одном инструменте. Неплохо бы играть на мандолине, как штурман «Дзинтарса», но этот инструмент казался Ингусу слишком незначительным. Купить гитару — нужно уметь хорошо петь, а если голоса нет? Гармонь? Это подходящее дело, и если бы удалось научиться хорошо играть, он почувствовал бы себя настоящим мужчиной и на море, и на суше.

Ингус остановился на гармони. Отец ничего не имел против, и, когда «Дзинтарс» вернулся с новым грузом в Англию, капитан купил сыну прекрасную гармонь. Немедленно началось обучение. В первые же дни Ингус научился играть несложные песенки. Когда дело дошло до применения басов и игры всеми десятью пальцами, тут пришлось попотеть.

На помощь пришел Микелис Галдынь, у которого тоже была гармонь. Он помог Ингусу овладеть тайнами игры.

Зитару представлялась возможность получить в Англии выгодные грузы для Южной Африки и вест-индских островов, но он предпочел взять уголь для Риги и вернуться домой. Нельзя сказать, чтобы это было вызвано необходимостью вовремя привезти Ингуса к началу занятий в училище, — мальчик мог добраться до Риги и на пароходе, где капитаном служил друг Зитара. Очевидно, у капитана имелись какие-то другие, более веские причины, заставлявшие его поспешить с возвращением на родину.

В середине сентября «Дзинтарс» приближался к родному берегу. В жизни моряков произошла обычная в этих случаях перемена. Они стали дружнее, словно бы сроднились, и чувствовали себя членами одной семьи. Матросы перестали дразнить своих младших товарищей; кок Робис и штурман достигли взаимопонимания, а старый Кадикис перестал ворчать на Яна Силземниека. Во время плавания команда находилась как бы в состоянии постоянной борьбы с начальством, а теперь все сгладилось, острые углы исчезли и все происходившее приобрело мягкий оттенок обычных моряцких проделок. Вспоминая о них, и матросы, и командир весело смеялись. Капитан Зитар после памятной ночи в Бискайском заливе оставил в покое Яна Силземниека, но сказать, что они совсем забыли о вражде, нельзя было. Встречаясь на палубе, они не смотрели друг на друга.

Наконец «Дзинтарс» бросил якорь в родном порту, Зитар, сдав груз, рассчитался с командой и, поставив судно на прикол, уехал с Ингусом домой. Ян Силземниек еще раньше, как только «Дзинтарс» вошел в порт, взял расчет и поспешил восвояси. Микелису Галдыню посчастливилось устроиться на какой-то пароход и избегнуть таким образом зимней безработицы. Поэтому Зитар с сыном возвращались без попутчиков.

Глава четвертая

1

Андрей Зитар и Ингус возвращались домой на моторной лодке. Когда они сошли на берег, было еще светло. Побережье с множеством рыбачьих лодок, ряды кольев для просушки сетей, пустые бочки из-под салаки, заросшие мхом шалаши для сетей, обмелевшее устье реки и прибрежные холмы, затянутые мятой, — все это в свое время казалось Ингусу большим, значительным, как мир. Теперь у него появилось ощущение, будто он попал в царство гномов — такая вокруг тишина, такие здесь люди. И словно все стало меньше, дорога через дюны кажется не больше песчаной тропинки. Кто сократил до таких размеров этот мирок? Кто сузил берега реки и самую реку? Ведь когда-то она была такой могучей, широкой, и старая лодка покачивалась на ее темной поверхности, словно корабль.

— Ингус, как ты себя чувствуешь? — спросил Зитар, когда впереди показались купы деревьев родной усадьбы. — Где тебе больше нравится: на корабле или дома?

Ингус и сам не мог еще решить, чему отдать предпочтение. На корабле, конечно, веселее, жизнь разнообразней, каждый день приносит что-нибудь новое, занимательное, здесь же все оставалось таким, как прежде. Вырытая в склоне горы рыбокоптильня, зеленый холмик погреба, помойка со старыми калошами, железными обручами, щетками для мытья посуды, колесными спицами и прочим хламом — все это в прежнее время использовалось в играх. И не Янка ли с Карлом сколачивают скворечню там, за каретником? Ну, конечно, они! Молотка у них нет, они бьют просто булыжником, а гвозди старые, ржавые. Глупенькие, какой же скворец ищет теперь скворечню?

Тропинка