- Я говорю не о вашем эйдонитском главном дьяволе, - проронил Ярнауга и снова обратил взор к высокому креслу принца. - Я говорю об истинном демоне Светлого Арда, который так же реален, как этот камень, - он опустился на корточки и похлопал рукой по полу, - ив такой же степени как камень составляет часть нашей страны.
- Богохульство! - закричал кто-то. - Выкиньте его вон!
- Нет, дайте ему говорить!
- Говори, старик!
Ярнауга поднял руки, успокаивая зал:
- Я не какой-нибудь безумный полузамерзший святой, который прибыл спасать ваши заблудшие души. - Он растянул сжатые губы в холодной улыбке. - Я пришел к вам как один из членов Ордена Манускрипта. Я провел всю свою жизнь - и всю ее потратил на наблюдения - возле этой смертоносной горы, именуемой Пиком Бурь. Орден Манускрипта, как может подтвердить вам тролль, долгое время бодрствовал, пока все остальные спали. Теперь я пришел исполнить клятву, данную очень давно, и рассказать вам о вещах, которые вы вряд ли хотели бы услышать.
Нервная тишина воцарилась в зале, когда старик прошел и распахнул дверь, ведущую во двор замка. Вой ветра, который раньше казался всего лишь смутным стоном, теперь был оглушительным и беспощадным.
- Месяц ювен! - сказал Ярнауга. - Всего недели остались до середины лета! Скажите мне, может ли король, даже Верховный король, сделать это? - Струи дождя хлестали в открытую дверь за его спиной. - Обросшие шерстью великаны гюны охотятся на людей в Вальдхельме. Буккены выползают из холодных нор и нападают на вооруженных солдат, и горны Пика Бурь на севере горят всю ночь напролет. Я сам видел это зарево на небе и слышал, с каким стуком падают ледяные молоты. Как Элиас мог устроить все это? Неужели вы не видите, что черная беспощадная зима спускается на вас вне зависимости от времени года, непостижимая и коварная?
Изгримнур снова поднялся на ноги. Он прищурился, круглое лицо его побелело:
- И что же получается? Ты хочешь сказать, что мы бьемся с Белыми лисицами из старинных легенд? - За его спиной забормотали, зашептали, спрашивая о чем-то.
Ярнауга посмотрел на герцога, и его морщинистое лицо смягчилось выражением, которое можно было принять за жалость или печаль.
- Ах, герцог Изгримнур, Белые лисицы - некоторые их знают как норнов - как бы плохи они ни были, стали бы счастьем для нас, если бы только в них было все дело. Но я вынужден сказать вам, что Утук'ку, царица норнов, хозяйка ледяного Пика Бурь, не более повинна во всем этом, чем Элиас.
- Подожди, старик, придержи язык хоть на одну минуту, - сердито вмешался Дивисаллис. - Принц Джошуа, простите меня, но достаточно уже одного того, что сумасшедший старик врывается на совет и получает слово без всяких к тому оснований. Почему я, будучи эмиссаром герцога Леобардиса, вынужден тратить время на выслушивание северных сказок о привидениях? Это невыносимо!
В поднявшемся вновь гуле голосов Саймон почувствовал приятный холодок возбуждения. Подумать только, что они с Бинабиком вдруг оказались в самом центре, в гуще событий истории, которая легко перешибла бы все то, что мог когда-нибудь выдумать Шем-конюх. Но, думая об истории, которую он будет потом рассказывать у костра, Саймон вспомнил тупые морды собак норнов и бледные сверкающие войска в недрах ледяной горы своего сна, и снова, не в первый раз и не в последний, отчаянно захотел оказаться на кухне в Хейхолте, чтобы все оставалось по-прежнему и никогда не изменялось.
Старый епископ Анодис, наблюдавший за вновь прибывшим свирепым проницательным взглядом чайки, которая в борьбе с пришельцами отстаивает свою любимую помойку, встал.
- Я должен сказать, и мне стыдно в этом признаться, что всегда был очень невысокого мнения об этом… рэнде. Возможно Элиас и совершал ошибки, но его святейшество Ликтор Ранессин призвал нас одуматься, найти путь, чтобы принести мир эйдонитам, включая, конечно, и наших благородных языческих союзников, - он небрежно кивнул в сторону Гвитина и его людей, - но все, что я слышу здесь, это разговоры о войне, в которой неизбежно прольется эйдонитская кровь и которая должна явиться следствием самых незначительных обид.
- Незначительные обиды?! - вспылил Изгримнур. - Вы называете кражу моего герцогства незначительной обидой, епископ? Как бы вам понравилось возвратиться домой и обнаружить, что в вашей церкви устроили стойло проклятого Хирии или гнездо троллей? Назвали бы вы это незначительной обидой?
- Гнездо троллей?! - сказал Бинабик, медленно поднимаясь на ноги.
- Все, что было сказано, только доказывает мою точку зрения, - рявкнул епископ, вращая древо в костлявой руке, словно это был нож для защиты от бандитов. - Ты, сын мой, кричишь на служителя церкви, когда он хочет направить тебя на путь истинный… - Он поднялся. - А теперь, - Анодис указал древом на Ярнауга, - теперь этот… этот… бородатый отшельник рассказывает глупые и вредные сказки о ведьмах и демонах и вбивает клин между сыновьями Верховного короля! Кому это выгодно, а? Кому служит этот Ярнауга, а? - Красный и трясущийся епископ рухнул в кресло, схватил графин с водой, принесенный его прислужником, и стал жадно пить.
Саймон взял Бинабика за руку и тянул ее до тех пор, пока его друг не сел.
- Я все еще желаю иметь объяснение по поводу "гнезда троллей"! - задыхаясь, рычал он, но когда Саймон нахмурился, тролль поджал губы и замолчал.
Принц Джошуа некоторое время сидел, пристально глядя на Ярнаугу. Старик выдерживал его взгляд спокойно, как кошка.
- Я слышал об Ордене Манускрипта, - сказал наконец принц. - Но мне казалось, что его приверженцы не пытаются воздействовать на решения правителей и жизнь государства.
- Я не слышал о таком ордене, - отозвался Дивисаллис. - И я думаю, что настало время этому странному старику рассказать, кто послал его и что, по его мнению, угрожает нам - если это не Верховный король, как здесь многие думают.
- Тут я согласен с наббанайцем, - заявил Гвитин из Эрнистира. - Пусть Ярнауга выскажется, и тогда мы сами решим, поверить ему или выгнать вон из зала.
В самом высоком кресле кивнул принц Джошуа. Старик огляделся, увидел вокруг только полные ожидания лица и поднял руки в странном жесте, прижав указательные пальцы к большим, как бы держа перед глазами невидимую нить.
- Хорошо, - сказал он. - Хорошо. Таким образом мы делаем первые шаги по единственной дороге, способной вывести нас из-под тени горы. - Он развел руки, как бы вытягивая невидимую нить на огромную длину, и раскрыл ладони. - История Ордена коротка, - начал он, - но она входит в большую историю. - Он снова подошел к двери и на этот раз закрыл ее. Потом Ярнауга коснулся тяжелой створки. - Мы можем закрыть дверь, но это не остановит холода и града. Точно так же вы можете объявить меня сумасшедшим - но это не остановит того, что угрожает вам. Он ждал пять веков, чтобы вернуть то, что считает своим, и его руки сильнее и холоднее, чем кто-либо из вас в силах вообразить. Он и есть та - большая - история, в которой гнездится история Ордена, как старый наконечник стрелы, застрявший в огромном дереве, который так зарос корой, что уже неразличим. Зима, спустившаяся на нас сейчас, зима, свергнувшая лето со своего законного места, это его зима. Так проявляется его власть, когда он выходит в мир и изменяет все по своей воле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
